Ковчег Могущества

Несмотря на свой юный возраст Эхнотеп прекрасно понимал, что со смертью старого фараона и восшествием на престол Египта отца, Аменхотепа III, права эрпатора, то есть законного наследника, все равно перейдут к старшему брату, Тутмосу. Получается, что ему, Эхнотепу, уготована участь всю жизнь провести в лучах чужой славы?… Внезапно мальчик ощутил поднимающуюся из глубины души горечь обиды и одновременно… жгучую ненависть к старшему брату.

* * *

Ближе к вечеру дворец в Инебу-Хедже огласил плач Исиды. Жрицы горько, дружно и голосисто оплакивали скончавшегося Тутмоса IV:

– «Сливается небо с землею, тень на земле сегодня,

Сердце мое пылает от долгой разлуки с тобою…

О, владыка, отошедший в край безмолвия,

Вернись же к нам в прежнем облике твоем!

Руки мои простерты к тебе в приветствии!

Руки мои подняты, чтобы защищать тебя!

Сливается небо с землею, Тень на земле сегодня,

Упало небо на землю,

О, приди ко мне!»[10 - Перевод М.

Э. Матье.]

Глава 2

1386 год до н.

 э., дворец фараона в Инебу-Хедже

В амфитеатре, воздвигнутом в саду в тени экзотических растений, члены семьи фараона и его приближенные разыгрывали представление «Из жизни богов». Зрителями же сего увлекательного театрального действа были преимущественно вельможи и многочисленные номархи Инебу-Хеджа и его предместий, а также их жены.

На сцене, сооруженной из темно-красных досок тамаринда[11 - Древесина тамаринда отличается прочностью и красотой. Используется при изготовлении мебели и полов.

Плоды же, бобы, широко используются в египетской кухне.], восседала в креслах божественная триада, облаченная в золоченые одежды: Ра – бог солнца, его сын Шу и несравненная богиня Тефнут. Впрочем, правильнее было бы сказать, что эти трое были скорее наблюдателями, нежели исполнителями. Просто другие роли, кроме перечисленных, исполнять царственной чете (а именно Аменхотеп III выступал сейчас в образе Ра, а Тея – в роли Тефнут) и главному визирю (он изображал бога Шу) было недопустимо по статусу.

Тефнут (царица Тея) откровенно скучала. За ее спиной стоял юный нубиец, усердно обмахивающий «богиню» и ее «божественных родственников» опахалом из страусовых перьев. Сие действо происходило в середине весны ежегодно: одни и те же вельможи, номархи и их разодетые в пух и прах жены сидели в зрительном зале на издавна закрепленных за ними местах, одни и те же лица из года в год исполняли роли Осириса, Исиды и коварного Сета.