С точки зрения чудовища

Иногда более злым, но хотя бы не пытается повиснуть в петле или утопиться в пруду, как это было, когда у него служил отец.

Исабель поежилась.

– Папочка, зачем ты рассказал мне это все?

– Я не могу служить виконту, пока не поправлюсь. Я отпрашивался у него на пару дней, а прошло уже четыре. Я очень боюсь, что Винсент со злости решит прогнать меня, и я не смогу отправить тебя в город. Не смогу оставить денег на старость, когда не смогу больше работать в мастерской.

– Ты хочешь, чтобы я заменила тебя? – спросила Исабель.

Отец испуганно замахал руками.

– Нет, нет, что ты! Но я прошу тебя прийти туда и извиниться за меня, вместе с Ханной.

Исабель зябко повела плечами. Она всегда немного робела перед Ханной. Ее муж работал вышибалой в постоялом дворе, неподалеку от Малых Топей, их деревни. Огромный, молчаливый и… покорный перед женой, которая железной рукой держала и его, и пятерых детей, и хозяйство.

– Представляешь, – тут отец улыбнулся. – Наша суровая Ханна прогнала Арела от розария виконта и не пускает к нему.

– Розарий? – глаза Исабель загорелись, и гончар с запозданием вспомнил, что розы – любимые цветы девушки. Как-то раз, в детстве, мама рассказала Исабель историю про Королеву Роз. История была грустной, страшноватой и странной, но Исабель так полюбила ее, что решила пересказать другим детям. Правда, те, не поняв, о чем толкует странная девчонка, закидали ее грязью. Именно в тот день покойная мать Исабель стала учить ее играть на скрипке – напоминании о своей не столь давней бродячей юности.

– Не волнуйся, я все сделаю, папа, – Исабель положила руку на руку гончара. – Я попрошу виконта не злиться на то, что ты заболел. Надеюсь, у него осталось еще в сердце доброта и сострадание?

– Не уверен, – пробормотал гончар. И лег, укутавшись в одеяло.

– Теперь, когда я рассказал тебе все, мне стало намного легче. Главное – держись рядом с Ханной, – попросил он.

– Я понимаю, отец. Но ты сам сказал, что виконт никогда, никого ни к чему не принуждал.

– Пойду, смешаю, наконец, твое лекарство, – сказала девушка и поцеловала отца в лоб.

– Люди меняются, дорогая. Особенно, обреченные люди, – прошептал гончар дочери в спину.

Подойдя к столу, Исабель взяла с него расписанный цветами кувшин.

– Розарий, – произнесла она нараспев. – Розарий, где цветет королевская роза, и в сердце ее живет прекраснейшая из фей.