Триумфатор

Общее мнение озвучил Сикст Валерий Друз, его правая рука, вечный спутник еще со времен центурии.

– Куда ты, Кай, туда и мы, неприкаянные[8 - Брачная формула звучала: «Куда ты, Кай, туда и я, Кая».].

Слова вызвали скупые смешки, но верно выразили суть положения. Им некуда идти, и потому они пойдут с ним в огонь и воду.

«Но вы понимаете, что придутся оставить Вечный Город? Семьи? Хорошие должности?»

Только склоненные головы. «Все равно нас всех уйдут, едва Вас не станет. Лучше в болото. Из болот есть шанс выбраться».

А он-то думал, что придется говорить: «Я не смогу взять вас всех»! Всех и не пришлось. Пятеро. Только пятеро остались из большой толпы желавших покормиться возле щедрого проконсула. Даже не самые заметные. «Как же я, ребята, вас проглядел, когда был в силе? Правду говорят злопыхатели: глаз уже не тот. Поддался лести, смотрел не туда».

– Ладно, – Авл махнул рукой, – завтра у Северных ворот. Много не берите, – и сел в свои забранные пурпурной занавесью носилки, которые тут же подхватили четыре темнокожих раба-нубийца.

 – Дети песка и гадюк! Пошевеливайтесь!

?

Супруга проконсула Папея Лерия Магна возлежала в саду за атриумом и жилыми комнатами. Ей нравилось, когда скамью для нее ставили под цветущими гранатовыми деревьями. Она не вышла встречать мужа и даже не выслала детей. Между ними вот уже два десятилетия шла молчаливая война – самая долгая и изматывающая из его кампаний.

Папея происходила из рода Луциев, корни которого сплетались с корнями Вечного Города, разросшимися под всеми семью холмами.

Ее отец Луций Корнелий Магн служил командиром Авла, когда тот ходил еще в центурионах. Своим продвижением проконсул был столько же обязан собственным уму и храбрости, сколько и умению тестя пустить эти ум, храбрость и удачу в оборот, нужным образом представить сильным мира сего, чтобы они увидели в молодом трибуне, потом легате, будущее Вечного Города, положились на его слово и доверили войска именно этому молчаливому стороннику империума. К чести Мартелла, он никогда не подводил.

Вернее, подвел впервые. Теперь Папея смотрела на него с едва скрываемым презрением.

– Ну?

«Что – ну? Ты и сама уже все знаешь!»

Авл молчал, глядя перед собой с тем же презрением. Эта женщина обязана ему всем. Всем. И нечего говорить. Она поднялась до положения консульши, только благодаря его труду и удаче, хотя сама так не считала.

«Ну, где бы ты была со своим хваленым папашей? На третьем ряду скамей в цирке.