Триумфатор

Ярившиеся накануне галлоты усеяли своими телами все поле перед стеной. Между ними высились перевернутые дощатые колесницы, бродили низенькие лошадки, пятнистые, как коровы.

Кто сумел сбежать, утекли за холмы, все также потрясая копьями и ругаясь на своем языке. А крику-то было! А приготовлений! А угроз!

Хорошо, что дикарей удалось собрать вместе. Спасибо, Карра. Жаль тебя. Но что поделать? Ты слишком много подслушивала и слишком стремилась стать из его шлюхи его советчиком, вообразив, что боги даровали тебе такую же голову, как мужчинам.

Этого Авл не любил. Слишком прыткая, а доверия не заслужила. Потому он и приказал ее убить. Не нужен ему никто, кроме него самого. Не подбирайся слишком близко. Ибо он опасен. До сих пор опасен.

В эту ночь Мартелл снова видел духа зверей. Во сне или, вернее, на грани сна и яви. Но на сей раз Цернунн просто уходил в свой лес, налегке и чуть приплясывая. Его рога качались в такт ритмичному мотиву, отбиваемому на тех же барабанах: «Впусти! Впусти!» На каждом роге мерцал огонек, так что мощная корона лесного божества освещала путь.

Цернунн был весел, потому что держал за руку подругу – вторую тень, гораздо ниже и тоньше него. Это была женщина с длинными черными волосами. Они оба повторяли: «Впусти, впусти!»

«Ни за что!» – прошептал в полусне проконсул, не потому, что понимал происходящее, а из голого упрямства. Врожденного. На грани каприза: не хочу, не буду, не трогайте меня. Я лучше всех! Я самый несчастный! Жалейте меня. Но не прикасайтесь.

Хочу сидеть и оплакивать свою поганую жизнь. Все предали. Все бросили. Всем только и надо от него что-то… Впустить? Нет уж. Он так, как-нибудь. Без диких рогатых лесовиков. И без их подружек.

Все-таки хорошо, что Карра ушла… Ну, так он себе сказал. С него спроса меньше. Кто и за что его должен спросить, проконсул сам не знал, но был рад, что избавился от женщины.

?

После поражения галлоты не скоро соберутся с силами, Мартелл это знал. Их племена рассеялись по своим крошечным крепостям-опидумам.

Теперь воины запивают горе пивом с толстенной пеной, даже не стряхивая ее с вислых усов.

Можно выступать. Правда, в Косматой Галлоте дороги – только вытоптанные ногами в земле. Хорошо, что дождей немного, и проселки не размыты. Но кривизна, лужи посреди пути, грязища по низинам, не срытые пригорки, полное неумение что-либо – даже дорогу! – вытянуть в прямую линию, очень раздражали. Варвары!

Ни одного моста. Он уже не просит виадука.