Триумфатор

На лицах легионеров застыло выражение брезгливости: дурная и темная находка, лучше бы ее здесь не было. Пришлось ставить совместный караул из солдат и варваров-горцев, те сами темны и дики, давно привыкли.

Череп с рогами все-таки внесли в его шатер и бросили у входа – обезглавленное чудовище у ног проконсула – красивый символ. Правда, легаты шарахались от рогов, ну да невелик испуг!

Странно только, что Карра, ворча, убралась спать на кухню – заявила, что боится оставаться на ночь под одним кровом с древним богом, который явно разгневан.

Боится? Под его-то защитой? Так низко проконсул себя не ценил. Трястись от детских страшных сказок, бабьих россказней? Ну, дух, ну леса, ну с рогами! Не его ли, Авла, меч должен быть единственным законом под этим пологом?

?

Очень рассердившись, проконсул заснул один, хотя и одиночество отрадно – никто от него ничего не хочет.

Холод, внезапно охвативший среди ночи, показался каким-то не в меру зимним. Словно среди отрадной весенней темноты вдруг ударили заморозки.

Или сырая прель леса своей погребной затхлой стылостью повеяла на походное ложе Мартелла. Он заворочался и попытался плотнее закутаться в одеяло. Последнее оказалось на месте – не упало, не сбилось в ногах. Но холод не отступал.

Вместе с ним пришел прямо-таки парализующий страх – без причины, лишенный источника, необъяснимый, он точно поднимался из глубины собственной души и находил подкрепление вовне – холод был и изнутри, и снаружи. Должно быть, так чувствуют себя мертвецы.

Если мертвецы вообще хоть что-то чувствуют. Они остыли сами, но вокруг них – и снизу, и сверху – сырая земля.

Вот каким – набитым землей – ощутил себя Авл. Словно все его кости сгнили, а сверху остался только траченный гнилью мешок человеческой кожи, в который попали падаль и разложившаяся трава. Еще проконсул запомнил запах прелых листьев – сырого ковра, расстеленного в лесу. Именно этот запах заставил его повернуть голову в ту сторону, откуда тот шел наиболее явственно.

И вот там, на фоне стены шатра, светлой от одного из горевших на улице костров, проконсул увидел тень. Громадную, раза в полтора выше, чем обычный человек. Сначала он не понял, что с тенью не так. У нее были и руки, и ноги, и торс. Но не было головы. То есть совсем – на месте плеч торчал бугорок шеи, но ни черепа, ни чего-то похожего на кочан.

Тень точно что-то искала, шарила по земле руками. Склонялась, шла, как будто ее тянуло прямо к палатке командующего.