Париж слезам не верит

Встретить в низовьях Волги, за сто верст от столицы придворного шаркуна было само по себе событие примечательное. А его бедственное положение в купе с откровенно остзейской внешностью наполнило бы радостью даже самое сострадательное гвардейское сердце. В детстве Михаила воспитывали в приязни ко всем нациям. Но за пару лет полковая служба внушила юноше обычные предрассудки. Немцы казались ему наказанием Господним, они не заботились об Отечестве, обожали ходить строем под барабан и занимали лучшие офицерские места.

– Садитесь, – через губу бросил поручик горе-адъютанту и освободил одно стремя.

Цыгане заголосили и надвинулись.

– Пошли прочь! – Михаил как бы невзначай положил руку на хлыст.

Толпа подалась назад, продолжая осыпать их бранью. Увязший вцепился руками в седло Воронцова и, против ожидания, довольно ловко вскочил на круп лошади. Сапоги горестно чвакнули, сползли, но все же удержались на ногах.

– Как вас угораздило? – Молодой граф направил коня к противоположному берегу лужи.

Цыгане, не желая отвязываться, выпустили вперед толпу чумазых ребятишек. Их разбойничья тактика состояла в том, чтобы дети повисли на подпруге у лошади и шныряли под брюхом, не давая ей шагу ступить. Попрошайки понимали, что два молодых олуха в форме не станут давить мелюзгу. Не тут-то было, Михаил успел дать шпоры прежде, чем окружение завершилось. Конь вынес седоков из вражеского кольца и оставил преследователей далеко позади.

– Вы меня спасли! – воскликнул спутник.

 – Скажите на милость, кто это? Чего они хотели?

Воронцов смерил недотепу презрительным взглядом.

– Вы с луны свалились? Первый раз в жизни видите цыган?

– Да, – признался парень, хлопая короткими рыжими ресницами.

Позднее Михаил узнал, что его новый знакомый не просто служил во дворце, он родился, вырос и жил в императорских резиденциях, не имея ни времени, ни позволения покидать высочайших особ. Не только цыгане, но и весь окружающий мир выглядел для него, как цирковое диво.

В бедной адъютантской голове мешались названия и должности, он не знал, как себя вести с извозчиками, как требовать коней на станциях и сколько платить за чай в трактире. Кое-как добравшись до Астрахани, бывший придворный, а ныне волонтер Кавказской армии отправился посмотреть город – пешком, что уже было непростительно. Он вышагивал по улице, глазел по сторонам и жевал медовый татарский пирожок, купленный у торговки.