Лицензия на убийство. Том 1

Вы были не в настроении. Через пару часов уже и забудем об этом недоразумении.

– Валите из моего клуба, клоуны! Пошли вон! – кричал директор, настроенный более чем решительно.

– Слушай, ты! Заяц ошпаренный! – вернулся в разговор Лёха. – Какой «валите»? У нас контракт!

– Нет у тебя никакого контракта! Забыл, что сам попросил официально ничего не оформлять, а платить в чёрную?

– Ну, а мужская договорённость уже ничего не значит?

– Ни-че-го! – по слогам прокричал гуманоид. – Ни юаня больше от меня не получите! Валите, говорю!

– То есть, ты не мужик? – не отступал Лёха.

– Пошли вон! Прямо сейчас! – стоял на своём директор.

Пока его товарищ ругался с работодателем, амфибос не на шутку занервничал. Зеленовато-оливковая кожа на его лице заметно посерела, и он растерянно произнёс:

– Как ни юаня? Мы только что такой номер провели! Там, вообще, бонусы за драку положены!

– Получите бонусы салатом из моллюска! – истерично орал директор.

Лёха, в отличие от друга, уже понял, что с этого жадного психа свои честно заработанные деньги они не вытрясут, поэтому решил получить хоть что-то.

– А моральная компенсация?

– Я ничего вам не дам! – ещё громче прокричал директор, хотя казалось, что сделать это такому щуплому существу было просто невозможно.

– Да не надо. Я сам возьму, – сказал бывший штурмовик, разминая кулаки.

– Это как? – с искренним удивлением спросил директор, в приступе ярости не понимающий, к чему идёт дело.

– А вот так!

Лёха шагнул по направлению к бывшему работодателю и изо всех сил заехал пышущему злобой маленькому гуманоиду кулаком прямо в нос. Бедняга отлетел на два метра и, ударившись спиной и головой о стену, медленно сполз по ней на пол. Амфибос подошёл к директору, пощупал у него пульс и сказал:

– Живой. Но надо аккуратнее, на него лицензия не распространяется.

Жаб бережно взял не пришедшего ещё в сознание гуманоида и отнёс его на диван, укрыл пледом и положил под голову подушку.

После этого амфибос подошёл к товарищу и посмотрел ему в глаза. Взгляд этот был тяжёл и суров, как у справедливого и умудрённого жизнью отца, что смотрит на малолетнего сына по возвращении с родительского собрания.