Последний часовой

Покоритель Парижа стоял на коленях возле чугунной черной дверки и кормил огонек березовым крошевом, отламывая от поленьев кусочки коры с подсохшей древесиной.

– Рад видеть тебя в добром здравии.

– Тот, должно быть, мне здоровья не желает. – Орлов поднялся и отряхнул брюки.

– Тот помиловал тебя для брата. – Бенкендорф без приглашения взял стул и уселся рядом с печью. – Поддерживаешь порядок? Сейчас даже неясно, где спокойнее, в крепости или на улице.

– Поменяемся?

– Благодарю покорно.

Мишель посмеивался в усы и, кажется, был рад визиту.

– Твоим в Москву Алексис все написал. О жене не беспокойся. Она получит приказание ехать в деревню, куда и твою буйную голову доставят, надеюсь, не отдельно от плеч.

– Я должен поздравить тебя: одесную императора. – Орлов картинно поклонился.

– Много чести, мало толку.

– Не прибедняйся. Твоя карьера выстрелила, как ядро из пушки. Все об этом говорят.

– Ты в крепости слышишь столичные сплетни?

Оба засмеялись, и Мишель с тяжким скрипом опустился на просиженную кровать.

– Распорядись чаем.

Бенкендорф постучал в дверь и отдал приказание явившемуся надзирателю.

– Только булки здесь и хороши, остальная пища непереносима, – проворчал арестант. – Ты хотел говорить со мной? Без протоколиста?

– У меня есть несколько вопросов.

– Все, о чем меня изволит спрашивать государь, я рассказываю на дознании.

– Я читал твои протоколы, ты просто издеваешься.

– А ты думаешь, я размякну тут со старым другом и выложу правду до донышка?

Орлов продолжал посмеиваться, но взгляд его стал цепким.

– Ты все еще помнишь?

– Мы были молоды и хотели блага.

– Я и сейчас хочу блага, – отчеканил Орлов.

– Обагренного кровью?

– Странно, что ты, боевой офицер, боишься крови.

– Крови сограждан.

Мишель вздохнул.

– Прогресс не достигается иным способом. Ты просто остановился за несколько степеней до меня и потому не понимаешь.

– Я остановился, – подтвердил Бенкендорф. – Но ради того, что нас когда-то связывало, умоляю, ответь. Твои слова никуда далее этой комнаты не пойдут.

С минуту Орлов молчал, глядя на гостя. Потом кивнул.

– Хорошо. Ты задашь три вопроса. Я скажу, что знаю. Но никаких подтверждений моих слов письменно не дам.