Последний часовой

Это непоследовательно!

– Не лукавь. – Голос Долли зазвучал холодно. Она встала и накинула на плечи голубую турецкую шаль. – Ты прекрасно знаешь, что России невыгодна та система, которую вы предлагаете. Думаешь, в Петербурге неизвестны твои отзывы о политике Александра? Не ты ли говорил, что, следуя принципам Священного Союза, покойный государь разрушил все, созданное до него Петром и Екатериной? Не ты ли, услышав о новом царе, сказал, что медовый месяц кончился?

– И что? – Клеменс смерил собеседницу презрительным взглядом.

 – Мало ли кто что говорит? Важны реальные выгоды. Моя страна стремится к поддержанию статус-кво на Балканах. Почему, ты знаешь. И когда-то была в восторге от такой политики.

– Все меняется, – парировала Долли. – В империи Габсбургов много славян. Вы боитесь, как бы, узнав, что по турецкую сторону границы их сородичи получили независимость, они тоже не взбунтовались. Вот основа твоего легитимизма. Это дипломатия трусов.

– Недавно ты находила ее разумной.

Клеменс чувствовал, что его оскорбляют, и от этого еще больше заводился.

Наверное, Долли делала это намеренно, потому что через минуту они снова оказались друг на друге.

– Помнишь, как ты пришла ко мне первый раз? Это было в ложе, в театре. У тебя был жар.

– А помнишь, после Вероны я родила сына, и все называли его «дитя конгресса», думая, что он от тебя?

– И ты прислала мне письмо с извинениями за то, что понесла от мужа…

– А ты сказал, что не ревнуешь. Что долг перед супругом свят. Ты никогда не посягнешь на его права.

Но что твое, то твое. И ему этого не иметь.

– Долли, я умираю без тебя. Мой мозг сохнет.

– Я люблю тебя, Клеменс. Если бы ты знал, до какой степени все вокруг дураки!

Откинувшись на спину, он снова засмеялся.

– Умоляю, ради нас, поверни Вену лицом к новому союзу.

– Нет.

Она его не слышала.

– Неужели вы не хотите урвать у турок ни куска территории? Мы опять сможем видеться на каких-нибудь переговорах. Писать друг другу…

– Я сказал: нет.

Канцлер сел.

– Прости, Долли. Я знаю, тебя послали, чтоб ты это сделала. Но я не могу. Новый кусок славянских земель убьет нас. Их и так много. Чехи, словаки, хорваты, сербы. Все захотят свободы, пока вы будете воевать с султаном. Огонь вспыхнет у меня в доме. Империя распадется.

Госпожа Ливен грустно смотрела на любовника.

– Да бог с ней, с империей. Я думала о нас. – Женщина помедлила. – Жаль, что все так получается. Каннинг – никакой любовник. Но отменный партнер.