Последний часовой

Вот я, плут и дурак, Иван Якушкин, сижу перед вами.

Нечего возразить. Плут, что вмешался в заговор, и дурак по той же причине.

– В четырнадцатом году мы вернулись из-за границы. Что за томление было в Петербурге! Мы видели великие события, решавшие судьбу мира, участвовали в них. Теперь пустота и бездействие. Разводы, парады, смотры. Да болтовня старых колпаков, выхвалявших прошедший век. Мы ушли от них на сто лет! Мы жаждали дела!

– Теперь вы, сударь, надолго лишили себя возможности сделать что-либо полезное, – возразил император.

С возражения все и началось. Возражений они не терпели. Приходили в неистовство, забывая положение вещей и свою печальную участь. Нервозная исступленность была замечена Николаем у многих подследственных. Их гнев не напоминал его собственный. Бурный всплеск, а потом облегчение, которые он переживал, ничем не походили на циклический возврат к одной и той же мысли, засевшей в голове гвоздем.

Снизу послышались шаги. Александр Христофорович всегда каким-то тайным чутьем угадывал, где император.

– Я, как всегда, погорячился.

– Нервы вашего величества…

Никс полез в карман и молча вынул оттуда смятый листок бумаги.

Бенкендорф взял записку, полагая, что это очередной донос на какого-нибудь истопника или повара, служащего при дворе и, как пить дать, преданного душой цареубийцам. Таких подметных писем можно было собирать по всему Зимнему сотни.

– Давно вы это получили? – не без тревоги осведомился генерал.

Николай пожал плечами.

– Вчера, третьего дня, в субботу, – он вывернул карман, и на ступеньки посыпались скатанные бумажки. – Вы полагаете, это серьезно?

Глава 2. Лицедеи

Лондон.

– Так что вы мне предлагаете сказать в Петербурге?

В политике герцог Веллингтон предпочитал ту же тактику, что и на поле боя, – быстрота и натиск. Министр иностранных дел Джордж Каннинг ерзнул. Он терпеть не мог туповатых солдафонов, одержимых карьерой Бонапарта. С Европы и одного хватит! Между тем старина Артур попортил ему много крови своим консерватизмом, требованием твердых «да» и «нет», нежеланием считаться с настроениями Сити.