Наследник Тавриды

Если бы он промедлил минуту, то между готовым к бою генералом и его стремящейся к отступлению знакомой произошла бы заминка. Но граф поспешил. Он прикинулся, что ошибся дверью, бурно извинился и при этом так красноречиво пересыпал карты и побрякивал серебром в кармане, что Курута поневоле заинтересовался.

– Ах, господа, какой случай! – прощебетала Аграфена. – Позвольте представить, генерал, мой кузен граф Федор Толстой. Теодор, это Дмитрий Дмитриевич. Извините, господа, я на минуточку…

По неловкой ужимке, которую она изобразила, оба поняли: даме надо отлучиться.

– Генерал, идемте к нам. Мы буквально за стеной. Сестра не будет досадовать.

Курута поколебался. Но выпитое уже тяготило его желудок, ему приятно было бы усесться, а не стоять столбом. И он позволил увлечь себя за карточный стол, где время останавливает ход. Излишне говорить, что Груша не пришла ни через минуту, ни через две. Полчаса миновало, когда цыганка Таня заглянула к играющим и сообщила, дебарыне дурно и она прилегла в хозяйской комнате на диван.

– От шампанского бывает, – бросил Федор. – Лучше б кузина пила водку.

В это время генерал понтировал и только махнул рукой, мол, ладно, потом. Для начала Толстой позволил ему выиграть трижды кряду. Дальше проиграть по мелочи, сущие пустяки. И опять два раза повернул колесо фортуны в пользу гостя. А когда азарт захлестнул беднягу, начал его обирать. Деньги, кольца, табакерка с портретом великого князя несколько раз переходили из рук в руки.

Свечи выгорели до половины. А искомый листок отсутствовал. Американец начинал злиться. Наконец он методично выгреб у противника все подчистую. Генерал был заметно пьян: по уговору с Толстым, один из слуг постоянно подливал ему портера, что после водки не ведет к добру.

– Как же я поеду обратно в Варшаву? – проревел Курута, стараясь сосредоточить взгляд на эмалевом изображении Константина Павловича.

– Разве вам нечего больше поставить? – любезно осведомился Толстой. – Найдите хоть закладное письмо. И разом отыграетесь.

Гость хитро прищурился.

– Письмо. Да, письмо. Не закладное. Но ты не лезь, не лезь.