Наследник Тавриды

Идемте к Отону на Дерибасовскую.

Переодевшись и взяв в руки неизменную палку, чей железный блеск пугал прохожих, Пушкин пустился с товарищем вниз по улице и вскоре увлек его в маленькую ресторацию, где, судя по запаху, подавали устриц.

– Тс-с-с! – Поэт приложил палец к губам. – Прямо из Константинополя. Доставляют в шаландах через море. Свежее не найти в Петербурге! А стоят вчетверо дешевле.

– Одесса – приятнейший для жизни город, – согласился с ним Вигель. – А что это у вас за перстень? Я прежде не видел.

Пушкин мгновенно спрятал руку за спину. На его пальце красовалась массивная печатка с витиеватой надписью на иврите.

– Память об одном братстве, которое ныне под таким же запретом, что и я сам. Кстати, знаете, масоны, как и вы, привержены вежливому греху, из-за которого погиб Содом.

Вигель не смутился.

– Я на днях еду в Кишинев по поручению графа. Застряну надолго. Кого мне там искать?

– Братьев Полторацких, – отозвался Пушкин. – Старший глуп, как архиерейский жезл. А меньшой вполне годен к употреблению.

Предоставляю их вашей опытности.

Собеседники выбрали стол у окна. Со стороны они представляли любопытную пару. Живой молодой человек, хрупкий, как тростинка, и наряженный, как ярмарочный зазывала. И пухлый, лысеющий господин за тридцать, с респектабельным брюшком солидного чиновника, на котором поблескивала золотая цепочка от часов. Расторопный француз-официант замелькал перед ними, перекликаясь с французом-поваром и передавая приветы гостей хозяину-французу.

– Европа! – протянул Пушкин, с наслаждением наблюдая, как перед ними расстилают чистую льняную скатерть.

 – Там итальянцы. Там греки. Там немцы. Как я от этого отвык! В Кишиневе явится какая-нибудь замурзанная цыганка, кинет на стол ком мамалыги и ну кромсать его ножом. Если вы брезгливы, лучше не совать нос на кухню и не смотреть, как готовят бессарабские кулинары.

– Кому, кроме Инзова, передать приветы? – спросил Вигель.

– Да всем, кого встретите, – отозвался поэт. – Меня там каждая собака знает.

Целуйте ручки госпоже Майгин. Пульхерии Варфоломей объявите за тайну, что я в нее влюблен. Кланяйтесь Алексееву. Скажите, бумаги на месте. Где и что Липранди? Мне брюхом хочется его видеть!

Вигель обещал всех разыскать. Вдруг он пристально уставился в окно, перестав слушать собеседника.

– Вот она.

– Кто? – не понял поэт, но, проследив за взглядом приятеля, увидел щегольской экипаж, остановившийся на другой стороне улицы у витрины модной лавки.