Наследник Тавриды

 – Чего они добились? Надели семеновскую форму и гордо расхаживали по всем гостиным, будоража умы? Солдатам не помогли, зато снискали славу фрондеров! Вы, я полагаю, уронили бы немало слез, если бы меня сняли с должности и вам пришлось бы покинуть двор!

– Зато я смогла бы вас уважать! – парировала Аграфена.

Она все-таки довела его до взрыва.

– А о том, чтобы я мог уважать вас, речи нет?

– В чем дело?

Ее ледяной тон взбесил генерала еще больше. Сузившимися в щелку глазами Закревский буравил жену, будто хотел пригвоздить к месту.

– Я сыт по горло вашими похождениями!

Аграфена плавно повернулась к нему.

– Я не виновата, что мне нужно больше, чем вы можете.

Ничто так не оскорбляет человека, как правда.

– Довольно! – генерал вскочил. – Я подаю просьбу о разводе. И дочь останется со мной!

– А мое приданое?

– Уж как-нибудь ребенка я прокормлю!

– Не валяйте дурака, Сеня. – Закревская встала и гордо двинулась вон из комнаты. – Я сама уезжаю от вас в Италию.

– С кем из любовников? – выдохнул генерал с такой ненавистью, что Аграфене на мгновение показалось: он вот-вот швырнет ей в голову подсвечник.

– С принцем Кобургским. – Она свысока смотрела на мужа. – Используйте мое приданое для того, чтобы достойно содержать дочь.

Лиза всегда собиралась на бал нарочито долго. Вертелась перед зеркалом, кокетничала со своим отражением, выбирала драгоценности. Граф относился к ее тайному пороку снисходительно. Ему нравилось баловать жену. Лучшие туалеты из Парижа, голландское кружево, лондонское белье и чулки.

Они богаты и могут себе позволить жить без оглядки на цены. Со своей стороны, супруга щепетильно следила за его гардеробом. До выхода в отставку Михаил не мог и помыслить, сколько светскому человеку потребно манжет, галстуков и шейных платков. За неделю менялось двадцать рубах, десять брюк, дюжина жилетов и две дюжины носок. Так что Воронцов без всякой наклонности к мотовству слыл щеголем.

– Ваше сиятельство, четверть восьмого. – Он позволил себе нотку нетерпения в голосе.

Лиза что-то чирикнула за дверью гардеробной и через пару минут появилась на пороге в блеске изумрудно-зеленого муарового платья с осиной талией. Ее прическу украшали перья райской птицы, через обнаженное плечо был перекинут прозрачный шарф, концы которого стелились бы по полу, не придерживай их дама в кулачке.

Михаил Семенович молча щелкнул пальцами, чем обычно выражал одобрение ее наряду. Определенно, он взял за себя Золушку.