Наследник Тавриды

«Не чувствуя в себе ни сил, ни дарований, чтобы взойти на отеческий престол, осмеливаюсь просить Ваше Величество передать мое право тому, кому оно принадлежит после меня». Архиепископ поднял на императора глаза. Тот молча кивнул, жестом остановив возможные вопросы.

Второй документ перекочевал в руки гостя. Это была копия ответного письма Александра в Варшаву. «Дорогой брат, ценя возвышенные чувства Вашей души, я увидел в добровольном письме Вашем новые доказательства горячей любви к Отечеству. Уважая изъясненные Вами причины, я решился дать Вам полную свободу следовать сделанному выбору».

Наконец третья бумага была передана Филарету, и архиепископ увидел, что это черновик манифеста, в котором император подтверждал отречение от престола цесаревича Константина и назначал своим преемником брата Николая.

– Поправьте и перепишите документ прямо здесь, – приказал Александр. – Никто не должен знать о его существовании. Он будет положен в конверт, который вы отвезете в Москву и поместите в ковчег в алтаре Успенского собора.

Будут еще три копии. В Сенате, Синоде и Государственном совете. Но законную силу имеет только ваш экземпляр. Если со мной что-то случится, эту бумагу нужно обнародовать прежде всякого другого действия.

Архиепископ был человеком спокойным и привычным к послушанию. Он переписал манифест четыре раза. Запечатал листки в конверты. Дождался, пока государь сделает на них надписи, уведомлявшие должностных лиц, что в случае его кончины письма следует немедленно вскрыть.

А потом спросил:

– Ваше Величество, не кажется ли вам, что это худший способ добиться желаемого? Уже два десятка лет имя цесаревича Константина произносится как имя наследника на каждом молебне. Если вы хотите, чтобы подданные привыкли считать Николая Павловича вашим преемником…

Государь поднял руку.

– Все, что я хочу, я изложил вам. Исполните свой долг. А я исполню свой.

«Движение дел у нас теперь меланхоличное», – писал бывший дежурный генерал Арсений Закревский бывшему начальнику Главного штаба князю Петру Михайловичу Волконскому.

Оба доигрались. 1823 год ознаменовался полной сменой высших военных чинов. Змей проглотил Солнце. Граф Аракчеев – армию.

Ропот, поднятый господами офицерами по поводу похода в Италию, до глубины души оскорбил государя. Симпатия к карбонариям и нежелание «воевать за австрийцев» были всеобщими. Отдать войскам любой приказ император не мог. Это решило судьбу Главного штаба.