Наследник Тавриды

Как видно, ни «Ноэль», ни ода «Вольность» в малороссийскую глушь не дошли.

– С ним нельзя стреляться, – гневным шепотом просипел Лажечников. – Это наш Байрон.

– Не имею чести знать, – виновато отозвался Денисевич. – Как вы сказали?

– Байрон, Шиллер, Гете в одном лице и по-русски. Хотите стать убийцей Шекспира?

– Все эти господа вздумали со мной дуэлировать? – ужаснулся простак. – Из-за того, что я сделал замечание в театре?

– Вам лучше извиниться, – глубоко вздохнув, сказал Лажечников. – Если вы хотя бы поцарапаете пулей вашего противника, назавтра получите столько вызовов, что домой живым не выберитесь.

– Боже мой! – простонал Денисевич. – Лучше бы я не ездил в театр. Знаете ли, у нас в гарнизоне с дуэлями очень строго.

– Так идите и откажитесь, – адъютант подтолкнул товарища к двери. – Будем считать, что секунданты настояли на примирении.

Ошалевший от услышанного майор вышел к гостям.

– Господин Пушкин, – начал он неуверенным тоном. – Вчера я действительно… задел вас.

Молодой человек несколько мгновений молчал, пристально глядя в растерянное лицо оскорбителя. Потом медленно, в задумчивости кивнул.

– Хорошо. Я вас извиняю.

Денисевич протянул ему было руку, но гость не принял ее и, чуть заметно хмыкнув, удалился. За ним прогрохотала шпорами по паркету кавалергардская свита.

– Алексей Федорович! Что я слышу?

Орлов поморщился. Менее всего он хотел встречаться с великим князем Николаем.

– Вы подали в отставку?

Орлов с неохотой обернулся и поклонился царевичу. Это был рослый худощавый молодой человек с чеканным профилем, очень подходивший для того, чтобы идущие на смерть приветствовали его: «Аве, цезарь!» Становилось даже досадно, когда во время разговора мраморное лицо Никса оживало, принимая самое простецкое выражение.

Они столкнулись на Комендантской лестнице Зимнего дворца, где всегда полно лишних глаз, и великий князь увлек генерала налево, в пустынную анфиладу залов.

– Зачем вы написали прошение?

Алексей Федорович помялся. Под пристальным взглядом царевича он чувствовал себя неуютно.

– Вы же знаете эту историю. Я не могу больше командовать. Надо мной смеются почти в лицо.

Никс побагровел.

– А вам не приходило в голову, что именно этого они добивались?

– Кто?

Великий князь жестом пригласил собеседника к окну.