Личный враг Бонапарта

Бонапарту нашли то, что нужно: красивую, глупую и уступчивую, – в голосе Яны звучало уязвленное самолюбие. – Думаю, если бы она повела себя менее покладисто, французский император проявил бы больше уважения и к ней, бедняжке, и к нации.

– Нельзя требовать от нее добродетели там, где все подруги открыли объятия гостям, – со сладким ядом в голосе произнес Бенкендорф.

– Ах, отнюдь! – взвилась маленькая принцесса. – Вы наслышались о победах французов и надеетесь, что русским будет оказано такое же гостеприимство!

Полковник с деланным равнодушием пожал плечами:

– Геродот писал: сарматки любят силу.

– Но не насилие!

– Вы оба переходите границы! – вскинулась кастелянша. – Где ваше воспитание, молодой человек!

– Возможно, об этом стоит спросить у вашей племянницы.

Пожилая дама перевела негодующий взгляд на Яну. Та попыталась взять себя в руки.

– Вынуждена сознаться, что весьма немногие из наших дам оказали достойное сопротивление французской галантности. Их можно оправдать восторгом патриотизма, – с расстановкой проговорила она.

 – Но те, избранные, кто предпочел добродетель, навсегда сохранили любовь и почтение своих поклонников.

– В самом деле, – глубокомысленно согласился полковник, делая поклон в сторону собеседницы. При этом нельзя было понять, является ли его кивок подтверждением ее слов или издевкой.

– Были даже браки, – примирительно произнесла кастелянша. – Правда, немного.

Бенкендорф решил добить хозяек:

– А вы не задумывались, отчего немного?

О, они задумывались.

Очень даже задумывались! Вопрос не требовал ответа. Их не считали равными. Только походная любовь на соломе. Французы унижали непрошеных союзников еще больнее, чем русские. Наши – просто медведи. Помиримся – все будет возможно: и браки, и дети, и права. Французы же умели так изысканно указать полякам на их место, что не приходилось обижаться. Хотя стоило. По-варварски. По-сарматски. Ведь чужаков кормили и привечали…

* * *

«Поляки увидели проблеск надежды: они усердно служили под знаменами Наполеона и верили, что наступает момент восстановления их независимости; Наполеон видел в этом только авангард, который он приготовил против России».

    А. Х. Бенкендорф

– Я запрещаю вам вообще открывать рот за обедом! – Толстой не замечал, что его слова смешны. Он выговаривал подчиненному в кабинете. – Кастелянша после ваших откровений проплакала весь вечер.

Вот кого Бенкендорф меньше всего хотел задеть!

– Ведь они все знают. Все понимают.