Камень власти

Но разобраться без него, в каком шкафу с заспиртованными уродцами находятся заветные головы, было нелегко. Иван Иванович смутно помнил про шестой то ли справа, то ли слева от кабинета натуральной истории. Но вот вопрос: какую из комнат, захламленных чучелами крокодилов, летучих мышей и ящериц, считать «кабинетом»? А какая – так, подсобное помещение? В результате братья, непривыкшие дома и соринку с полу поднимать своими руками, вынуждены были на время заткнуть свою спесь за пояс и хорошенько порыться в пыльных, затянутых паутиной шкафах.

Роман Воронцов первым обнаружил колбы.

– Те – не те? – пропыхтел он, с трудом разгибаясь и отирая мутное стекло рукавом. – Вроде они. Мужик и баба.

Собравшиеся сгрудились вокруг находки. Из желтоватого старого раствора на них невидящими глазами смотрели две человеческие головы. Иссине-бледные, с водянисто-белой кожей и пепельно-серыми губами. Зрелище было не из приятных. Мурашки прошли у Шувалова по спине. Его двоюродный брат Александр перекрестился.

– П-поневоле об-брадуешься, что П-петр Л-ликсеич п-помер.

– Ваша правда, – протянул канцлер. – Чего только не придумывал, зубодер проклятый, мать его в душу.

Все с осуждением посмотрели на Михаила Воронцова, но канцлер не смутился.

– Потащили их, – скомандовал он. – Силы небесные, и за что так мучаемся?

«За Рассею-матушку, – не без сарказма подумал фаворит, продолжая разглядывать головы несчастных. – Красивые люди. Даже слишком. Такие долго не живут».

Вилим Монс, брат первой фаворитки Петра – Анны, был казнен по обвинению в государственной измене. Царю донесли, будто он слишком часто задерживается по вечерам в покоях Ее Величества. И хотя бедняга все отрицал на следствии, преобразователь велел отрезать ему не только голову. Оба предмета были заспиртованы и поставлены на стол в комнате императрицы. Как уж она там ела, неизвестно.

Что касается Марии Гамильтон, то и она наследила в личной жизни великого реформатора.

С детства наслушавшись подобных историй, Шувалов давно перестал уважать Петра. Не человек он был вовсе. А если и человек, то какой-то странный. То ли без сердца, то ли без головы. Одна голая сила.