Камень власти

Погребок оказался довольно просторным, но темным. В нос ударил запах дыма, жареного мяса, табаку и винного перегара. Здесь Потемкин наконец хорошенько разглядел своего спутника. Это был высокого роста ладный детина лет двадцати пяти в преображенском мундире. Его синие глаза светились лукавством и приязнью, а ясное чистое лицо по временам принимало выражение нахальства и вызова.

Ему навстречу от разных столов понеслись приветственные крики, и несколько человек даже встали. Гриц сообразил, что провожатый был в своих кругах человек известный.

– Ты, Гришан, никак вернулся?

– Да вот не допил слегка.

– Где это тебе так навешали?

Действительно, лицо Орлова было украшено многочисленными знаками доблести.

– Здесь голштинцы со Шванвичем прогуливались. Я имел с ними ласковую беседу, – нехотя ответил Григорий.

– Так что ж ты нас не крикнул?

– Вас разве докричишься, ироды?

– Сколько их было? Ты их ретировал?

– Еще бы, – обрезал Орлов. Затем, указывая на Потемкина, Гришан нарочито громко заявил: – Слушайте, сволочье, это мой старый товарищ Григорий…

– Александров сын Потемкин, – подсказал Гриц.

– Александрович Потемкин. И если кто ему что, то дело уже с Орлами. Ясно?

По тишине, воцарившейся на мгновение, бывший студент понял, что его нежданный покровитель пользуется здесь большим авторитетом.

Орлов, раздвигая подгулявших посетителей, пошел к одному из столов и, беспардонно потеснив кемаривших на краю офицеров, посадил Потемкина.

– Жаркого и вина, – потребовал он.

– Тебе сколько лет? – спросил он Потемкина, когда все требуемое уже стояло перед ним на столе.

– Девятнадцать, – уминая мясо, пропыхтел Гриц.

– Так где ж тебя так долго носило? Чай уже второй год как по казармам должен таскаться, – удивился Орлов.

– Я в Университете обучался. А потом… – Потемкин махнул рукой. Слезы готовы были закипеть у него на глазах.

– Поперли, что ли? Да полно тебе. Сейчас, как красна девица, разревешься! Нашел о чем жалеть.

– Немцы-сволочи. Ненавижу, – простонал Потемкин.

– И у вас? – искренне удивился Гришан. – Это здесь от них жизни нет, а в Москве-то…

– У нас ясное дело – Университет. А тут-то чего? – в свою очередь, не понял Потемкин.

– А здесь, мил друг, столица, двор, гвардия.