Без права на награду

Она подошла к секретеру, откинула полированную крышку и вынула из общей стопки длинный конверт со сломанной сургучной печатью. Полковник узнал переплетенные инициалы «М. Ф.»

– Моя мать пишет, – угрюмо произнесла царевна. – Вы свой человек, и вам я могу это показать.

«Никогда не забуду тех минут, когда мы вступали в церковь. – Обычно твердый почерк вдовствующей императрицы прыгал, точно рука тряслась. – Мы шли посреди толпы, ни единым звуком не выдававшей своего присутствия. Можно было слышать шелест шагов.

Я взглянула на государя, и мои колени подогнулись. Достаточно одной искры, чтобы гнев народа вспыхнул».

Да, без сомнения, после убийства мужа то был самый страшный миг в жизни Марии Федоровны.

– Я несколько раз писала брату. Требовала от него решительных действий, – царевна готова была ломать руки.

– Что же вам отвечает Его Величество? – осторожно осведомился Бенкендорф. Они уже были вдвоем. Волконский ретировался по знаку руки великой княжны. Без него собеседница расслабилась. Пригласила полковника сесть.

Позвонила в колокольчик, спросила чаю.

– Слова брата всегда благородны. Но… – Она протянула другое письмо.

Не без колебания Бенкендорф взял конверт. Такое доверие надо оплачивать. А он пока не знал, чем? Что потребуют взамен за тайны, раскрывать которые Александр Христофорович вовсе не просил?

«Люди несправедливы к тому, кто попал в несчастье, – писал Ангел. – Я не исключение. Я всегда знал, что со мной такое случится, как только судьба перестанет быть благосклонной.

Вспомните, они носили меня на руках. В самый день смерти батюшки, как они ликовали! Это ли не наказание? Неужели и Вы присоединили свой голос к тем, кто обвиняет и мучает меня?»

– Что вы ему написали? – не выдержал флигель-адъютант.

Екатерина Павловна пожала плечами, будто говоря: ничего особенного.

– Спасай свою честь. Умереть не страшно, страшно жить в позоре!

Зачем терзать сердце, которое и так истекает кровью?

– Я не могла больше сдерживаться и сказала все, как есть.

 – Екатерина Павловна всхлипнула. – «Недовольство крайнее. Вас винят в крушении империи. Судите сами, что происходит в стране, где презирают царя…»

– Вы угрожали ему революцией? – поразился Бенкендорф. Смелая женщина!

– А что еще может его подстегнуть? – с вызовом отозвалась великая княжна. – Наш народ готов на любые жертвы. С государем или без. Позор от потери Москвы возбудил мщение. Мой брат еще может спастись, приезд в армию вновь настроит умы в его пользу.