Без права на награду

Багратион несколько раз круто обошелся с полковником Бенкендорфом, считая того участником придворной интриги, в результате которой возлюбленная Багратиона – великая княгиня Екатерина Павловна, сестра императора Александра I, должна была выйти замуж за Наполеона Бонапарта и тем скрепить союзнические отношения России и Франции. История описана в книге «Личный враг Бонапарта».]. Но князь зла не держал. Он нервничал и метался по избе. Язвил. И принял курьера как манну небесную. Подхватил под белы руки. Уронил на лавку, разрешил сидеть.

– Что? Что? Где?

Александр Христофорович перевел дыхание. Ему положено было рапортовать. Но он выплевывал из себя с гарью обрывки сведений:

– Государь приказал двигаться к Дрисскому лагерю[8 - Помимо наступательного плана Багратиона имелся и оборонительный, автором которого считали прусского генерала Фуля. Предполагалось сконцентрировать большую часть армии в укрепленном лагере у города Дрисса на Западной Двине, чтобы дать приграничное сражение.].

Цепь неразборчивых ругательств.

– Его Величество отправил к Бонапарту генерала Балашова. Но корсиканец сказал, что ему дали дойти до Вильны. Где он и останется, потому что прекрасно себя чувствует в наших границах.

– А зачем, зачем, зачем было отправлять Балашова? – взвился Багратион, как если бы курьер нес ответственность за нерешительность императора.

– Думаю, что Его Величество, следуя своему принципу умеренности и скромности, не хотел дать подданным повод хоть в чем-то его упрекнуть…

Командующий посмотрел на флигель-адъютанта с жалостью: вы сами-то поняли, что сказали? И тот замолчал.

– Ладно. Не мое дело судить государей. Тем более не ваше, – отрезал князь Петр. – Как вы проехали?

Бенкендорф изъяснил. Кустистые брови командующего поползли вверх. Новогрудок был уже занят.

– Я по самой кромоче, а там через лес.

Лес, как известно, горел.

– Милый ты мой! – Багратион обнял флигель-адъютанта. – На карте начертить означенный государем маршрут сможешь?

Бенкендорф чертил с тринадцати лет.

Когда вся вложенная полковнику в голову информация, излилась на лист, Шурка не без робости осведомился:

– Кроме меня было послано еще четыре курьера. Они добрались?

Багратион стал красным, точно сам проглотил вестовых.

– Вы один.

То была минута прозрения. Для обоих.

Князь помялся, соображая, стоит ли собеседник человеческого обхождения. Но обстоятельства были чрезвычайными.