Синдром Дездемоны

Собирать их уже просто не было сил, да она и забыла про лекарства в тот момент, когда брат появился в комнате.

Теперь, после того, как он вымыл лицо и волосы, снял с себя порванную грузную куртку, на него по крайней мере можно было смотреть, не ужасаясь. Или… почти не ужасаясь. У Альки сердце в груди разрывалось и начинали чесаться кулаки при мысли о том, что кто-то посмел вот так избить ее Палыча. Гады, подонки, нелюди! Палыч ведь не мог причинить никому зла, он в жизни и мухи не обидел! Когда мальчишкой был, вечно тащил домой какую-нибудь несчастную живность! То котенка с отрубленным хвостом, то каких-то птиц с перебитыми крыльями.

Сам их лечил, выхаживал и отпускал потом на волю. В школе ни разу ни с кем не подрался, да и вообще был как-то в стороне от мальчишеской компании – все больше сидел на диване с книжкой, его даже «ботаником» дразнили. Именно поэтому он два года назад и пошел качаться в тренажерный зал, чтоб доказать всем и себе самому в первую очередь, что он настоящий мужик, а не какая-нибудь тряпка. Ну разве можно предположить, чтобы Палыч кого-нибудь так сильно обидел, чтобы этот «кто-то» потом его вот так, до полусмерти, избил?!

Алька уже не плакала – успокоилась, отвлеклась, думая о брате. А тот все лежал на диване, закрыв рукой лицо, словно наложил на себя обет молчания и собирался вот так вот, молча, лежать всю оставшуюся жизнь.

– Так, – не выдержала Алька. Поднялась с пола, заметила разбросанные вокруг лекарства и раздражено отшвырнула их ногой подальше. – Знаешь что, хватит! Мне это надоело! Во-первых, тебе ссадины обработать нужно, а во-вторых, рассказывай, что случилось! Ты что, молчать сюда пришел? Ну, я с кем разговариваю?

– Алька, перестань.

Не надо изображать мамочку…

– А ты не изображай из себя… идиота! – вскипела Алька. – И не делай вид, что не замечаешь моего присутствия! И не думай, что мне все равно!

– Да я не думаю, – примирительно сказал брат, по-прежнему не убирая руки с лица. – Я не думаю, просто…

– И никаких «просто»! – она сгребла в горсть отложенные в сторону два пузырька с йодом и спиртом, другой рукой схватила бинт и решительно двинулась в направлении дивана.

Ссадина над бровью у Палыча все еще сочилась светло-розовым соком. Алька сперва протерла ее куском бинта, смоченным в медицинском спирте, а потом приложила к Пашкиному лбу другой кусок бинта, щедро смоченный йодом. Брат, надо было отдать должное его мужеству, даже не поморщился от ее прикосновений.

– Вот так.