Магический код

Если нужно было взвесить яйца, сперва я взвешивала пустой стакан, потом разбивала в стакан яйца… Я была безмерно счастлива и ни разу не приготовила ничего нормального, потому что его звонки заставляли меня забывать о том, что на плите у меня что-то варится или жарится. Я мчалась к телефону, чтобы услышать его, а потом долго сидела, накручивая на палец телефонный шнур, и умирала от счастья, и снова боялась старости и смерти… До тех пор, пока с кухни не начинал валить дым, он-то и заставлял меня спуститься с небес на землю.

Я ужасно расстраивалась, со слезами на глазах терла порошком испорченную кастрюлю, потом начинала смеяться – просто так, от счастья, и снова бежала к телефону… Вечером он приходил домой, сгребал меня в охапку и осыпал поцелуями. Я уже не думала об ужине – через пару часов, обессилевшие от любви, мы плелись в какой-нибудь расположенный неподалеку ресторан, выпивали по бокалу вина, съедали по две порции какого-нибудь мясного блюда. Все это – с до неприличия здоровым аппетитом и со смехом влюбленных идиотов…

Я думала, так будет всегда.

Любить его было для меня так же естественно, как дышать, хотеть его – так же естественно, как испытывать жажду… Я жила словно в пустыне, я постоянно испытывала эту жажду. Мы занимались любовью везде и всегда. Дома, в его машине, в лифте, в лесу, на свежей весенней траве, возле воды, на пляже… Однажды даже на крыше… Да-да, на крыше девятиэтажного дома, в тот вечер у моей подруги был день рождения, однокомнатная ее квартира была полна гостей, а ванную комнату уже успел кто-то занять раньше нас… И тогда он придумал про крышу. Там было здорово, на крыше, – небо темное, почти беззвездное, вечер теплый и ласковый, и совсем не хотелось оттуда уходить… Когда мы вернулись, все гости уже разошлись по домам, и хозяйка очень удивилась тому, что мы сначала ушли, ни с кем не попрощавшись, а потом вдруг вернулись в первом часу ночи непонятно зачем. По дороге домой мы без конца смеялись, вспоминая выражение ее лица…

Я даже представить себе не могла, что все это однажды кончится.

Я была убеждена, что разлучить нас может только смерть, а охладить наши чувства – только старость. Но до старости было еще далеко, хоть я ее и боялась, очень далеко до нее было, поэтому и не приняла я всерьез его отлучки по выходным. Радовалась, что дали ему на работе повышение, что теперь он – начальник отдела, и что с того, что в субботу во второй половине дня мне приходится смотреть в одиночестве черно-белые фильмы.