Мотыльки

То есть брови он свел к переносице сурово и вполне убедительно, но вот искренности в этом движении было не больше, чем мяса в постной похлебке.

– Хорошо, – неожиданно для себя кивнул он. – Допустим, хочу. Так что, если у тебя не найдется возражений, я так и сделаю.

Возражений у этого невозможного человека не нашлось, он только предупредил уже без нахальной своей ухмылочки:

– Но спутник из меня сейчас не самый лучший. Я это… не в форме, вот!

– Учту, – серьезно кивнул Альвир.

– Ну и чего тогда стоим? Пошли уже! Да, кстати, зовут-то тебя как?

Парень явно не понимал, что перед ним будущий монарх.

Тем лучше: в Орбесе регалиями светить не стоит… Но и врать не хотелось.

– Нейд, – отделался вторым именем принц.

– Рик, – отрекомендовался мальчишка, протягивая руку.

Альвир оторопело уставился на открытую ладонь. Надо же… Впервые с ним вот так. Запросто, по-человечески, что ли…

Хотел осторожно сжать в ответ расцарапанные пальцы, но Рик уже убрал руку, очевидно истолковав короткое замешательство принца по-своему.

Он кивнул, показывая направление, и двинулся вперед, забирая несколько в сторону от намеченного Лиаром маршрута. Оставалось только пожать плечами и следовать за своим не самым лучшим спутником.

Арко Сигвальд (баронет Орвик Анней). Эверран, Аннеи

То ли напиться в хлам, чтоб совсем до беспамятства, то ли закрыться где-нибудь, где не найдут, и упражняться в магии. Долго-долго, пока сознание не оставит. Но и для того, и для другого нужно сначала подняться, а так не хочется… Надо же, уже часы в зале пробили полдень, сколько же он вот так сидит? Хорошие часы, надежные… Монументальные и вечные, как Небесные горы: Сольгре когда-то из Эльверго привез, там в хитрых механизмах толк знают.

Скрипят только сильно. Или это в висках стучит после неудачной утренней тренировки?.. Глупо он тот удар пропустил. Надо же, это ведь сегодня утром было, а кажется, что минуло много лет.

Арко с удивлением понял, что сжимает край столешницы, обдирая ногтями воск, на гладко оструганных досках остались характерные следы.

Отец не простит. Беспощадное это понимание грызло душу с остервенением рассерженного хорька. Наверное, еще не поздно было вернуться, преклонить колени и признать свою ошибку. Поклясться, что выполнит любую волю отца. Предать все, во что верил столько лет, оскорбить память великого Сивера, обмануть всех, кто пойдет следом, и назваться Эйвериком Аритеном. Только никогда Арко этого не сделает.