Я и ты

– Поговорили, голубки?

– Поговорили, – отрезал Тамерлан, бросив на меня презрительный взгляд, и ушёл, хлопнув дверью.

– Что-то случилось? – аккуратно спросила старушка.

– О, нет, ничего особенного, кроме того, что он сказал, что не будет на мне жениться, и судьба моя под вопросом, – с сарказмом произнесла я, всё еще не придя в себя после случившегося.

– Не может быть! Это противоречит нашим традициям. С его стороны это очень подлый поступок, ведь он опорочивает твою честь, – с досадой произнесла старушка и села на лавку в негодовании.

 – Так что же ему не по нраву?

– Характер у меня скверный, – с иронией произнесла я. – Не каждый выдержит.

– Ох, у него можно подумать подарок, – негодовала она, – каков сам, такую и нашел, не зря судьбой всё предрешилось.

– Тем не менее, свадьбы не будет, к счастью для нас обоих. Но и ни за кого другого, я не собираюсь здесь замуж выходить, я домой хочу, к Насте, – как обиженный ребенок, пробурчала я.

– Да кто ж тебе решать даст? – покачала головой старушка.

 – Тебя за нарушение правил могут и наказать. Себе же только хуже сделаешь!

– Я убегу, – решительно сказала я.

– Да ты ж не знаешь куда! Заплутаешь! А тут места дикие и зверь всякий водится! Не вздумай, дурёха! Ты молодая совсем, опасности не понимаешь и не знаешь.

– Тогда я объявляю голодовку! – не унималась я.

– Ох, Оля, совсем ты ребёнок ещё, не наделай глупостей.

– Не ребенок я! – разозлилась я. – Я сама в праве за себя решать. И я решаю уйти.

– Куда ты! Нельзя теперь тебе из дому без меня.

Если он отказался от тебя, то теперь у тебя нет защиты иной, пока другой жених не нашёлся, кому ты передана, ты ничья и родителей нет у тебя здесь, чтобы уберечь от посягательств. Подловят тебя за домом и честь погубят.

– О, господи, что за чушь? Это всего лишь ваша бестолковая выдуманная игра. Не надо меня страшилками пугать! Я что, вещь что ли, чтобы от меня отказываться или передавать кому-то? – разъярилась я от таких слов. – Я могу за себя постоять! И сидеть здесь взаперти, терпеть унижения, ждать, что на мне кто-нибудь изволит жениться, не намерена! Очень надо!

Вся полыхая от ярости, я направилась к двери, тогда старушка подскочила и кинулась под дверь, не давая мне пройти.

– Не пущу, – строго крикнула она мне. – Хоть убей! Пока я здесь, ты не уйдешь.

Я глубоко дышала, сердце бешено стучало, гнев и обида переполняли меня, почему я должна слушаться всех и каждого? Мне нужно было вырваться отсюда сию же минуту.