Я и ты

Наверное, именно в этот момент произошло моё полное перевоплощение в дочь зажиточных крестьян племени Кривичей. А ты, блуждая взглядом по людям, собравшимся возле костра, отыскала того, кого хотела… Он стоял позади всех, прислонившись к стволу дуба, в глубокой тени могучей листвы в сгущающихся сумерках, твой доблестный воин. С вьющимися темными волосами и дьявольски красивыми завораживающими глазами.

День второй.

Наше утро началось с пения первых птиц. Когда я проснулась, я не сразу поняла, что происходит, почему меня толкают в плечо и заставляют встать.

Спать хотелось неимоверно как, хоть спички вставляй в глаза. Я попыталась поплотнее укрыться в тонкий вязаный плед, чтобы его не стянули с меня, я старалась вымолить пять минуточек, я просила слёзно и жалостно, но матушка не хотела от меня отстать ни на минуту. Её взяла, я заставила своё сопротивляющееся тело приподняться на постели, оторвав голову от соломенной подушки. Но глаза мои были по-прежнему закрыты.

– Наааасть, – осипшим голосом позвала я.

 – Сколько времени?

– Настя уже пошла в туалет, – ответила мне матушка.

– Ммм, предательница… так сколько времени?

– Времени достаточно, чтобы вставать.

– Господи, кто-нибудь в этом доме скажет мне сколько времени?

– Петухи уже пропели! – послышался строгий голос отца снизу.

Он еще не встал, а лежал на лавке под моим настилом. Только наши с тобой настилы располагались вторым ярусом, мой настил – над широкой лавкой отца и матери, а твой по смежной стене над лавкой, где мирно спала детвора.

Нас разделяло чуть больше метра высоты до нижней лавки. В стене были сделаны специальные выемки, чтобы забираться и спускаться.

– Боже, за что мне это, – проворчала я, пытаясь сообразить, как мне слезть со своей койки.

По слабому зареву, которое я разглядела из окна, я предположила, что время около пяти утра.

– Может это прозвучит вульгарно, но можно мне кофе? Я не проснусь без него ни за что, – сонно проговорила я.

– Проснешься, ещё как! Сходи, умойся ключевой водой, – бессердечно ответила мне матушка.

– Ну а чего в рань-то такую вставать, не пойму, какие еще дела-то остались? – стонала я.

– Не остались, а новые уже столпились. Хватит лясы точить, давай слезай.

– И что мне делать?

– Возьми ведро и сходи, набери ключевой воды, чтобы всем хватило умыться. А мне пока надо печь растопить, чтобы поставить кашу томиться.

– Так там же прохладно ещё… – слезая со своего места, заметила я.