Я и ты

А есть холопы, у которых нет ни своей скотины, ни дома, и они выживают только благодаря служению своему хозяину, они в его власти.

– Кто же добровольно согласится холопом быть?

– В том то и дело – никто, за грубые нарушения по нашим правилам даже князя можно сделать холопом.

– Ох, это не очень приятно… А мне получается всю жизнь теперь крестьянкой быть, меня-то вряд ли в бой пустят?

– Тут все проще. Только для мужчин существует повышение в сословии за достижения в боях, поединках, турнирах. А для женщин эти правила не играют роли, но если ее муж добился повышения, то и она тоже становится с ним одного сословия.

– И они часто проходят?

– Обычно каждый год, и абсолютно любой, кто захочет, может участвовать. Здесь мужчины осваивают разные боевые техники.

– Ммм, ясно… А если я не хочу выходить замуж? Или мне не понравится жених?

– Если не хочешь, то тогда тебе должны дать иную роль, например, молодой вдовы. Но это оговаривается заранее. Но по правилам незамужняя девушка должна выдаваться замуж.

Тут уж придется довериться тому, как лягут карты. Не понравится муж, потом можно развестись, но не сразу и по веской причине. Муж тоже может с тобой развестись, кстати. Это всё совет старейшин решает. Но больше двух раз разводиться нельзя.

– Я вот только не пойму вот что. Я что должна по-настоящему с ним жить, ну там любовь крутить?

Василиса рассмеялась.

– Да, ради Бога, если это взаимно. Но на самом деле, это игра и границы дозволенного ты устанавливаешь сама. Вы сами решаете с будущим мужем характер ваших отношений и совершенно не обязательно вести двойную жизнь, ведь здесь есть те, кто может быть замужем или женат в реальности.

Но насколько я знаю, таких очень мало, в основном сюда уже приходят в паре или одинокие.

– Реалити шоу какое-то, меня не снимают? – пошутила я.

– Никаких съемок ты что, даже слова этого не произноси здесь. Только погружение в историческую эпоху, нужно максимально вжиться в свою роль.

– Ох, сколько нюансов, как бы ничего не упустить, – призадумалась я.

– Да, поэтому спрашивайте, если что, чтоб вас не охмурили.

Тут нашу беседу прервал скрип дверей, в избу вошла ты, залитая румянцем и с виноватым взглядом, в руках у тебя был кувшин молока и внушительный каравай.

– Я тут… эээ… принесла… – сказала ты стыдливо. – Простите, что я так долго.

Василиса уже успела остыть и, снисходительно глянув на тебя, взяла из твоих рук кувшин и хлеб.

– Садись обедать, – только сказала она.