Я и ты

 – Вы вот это просмотрите. Напишите наброски, мы с вами потом все это разберем. Как только справитесь, приходите. Только смотрите, 14 июня состоится конференция, не затягивайте. И да, если какие вопросы, звоните обязательно, у вас же остался мой номер телефона? С дипломной всё хорошо? Начали уже писать?

– Хорошо, да… да, – прибито отвечала ты и поспешила уйти, собрав стопку приготовленной литературы в охапку, проклиная конференцию и Иванову вместе взятых.

«Вместо того чтобы преспокойно готовиться к дипломной работе, в нагрузку еще эта конференция, по своей глупости» – злилась ты на себя.

Ты понуро вышла из кабинета и написала мне сообщение:

Настя: «Я для него просто очередная студентка».

Оля: «Я до сих пор жду это исчадие ада. С чего ты взяла?»

Ты спустилась на этаж ниже, на кафедру финансов и кредита, я сидела на лавочке у стены и скучала в одиночестве, на этаже пустовало. Я обрадовалась, как только тебя увидела.

– Что случилось? – сразу спросила я.

Ты подошла ко мне и, оглянувшись по сторонам, расстроено прошептала:

– Ничего, просто, я дура…

– В смысле?

– Дома расскажу.

– Ну, я не знаю, когда его величество изволит прийти, – с иронией вполголоса произнесла я. – Не жди, наверное. Иди, лучше домой, приготовь поесть. Я больше часа ждать его не буду. Слишком много чести.

– Ладно, удачи тебе, – согласилась ты и покинула меня.

Через 40 минут на этаж зашел Курдеко, он подергал за ручку закрытую дверь Тимура Алексеевича и заметив меня, спросил:

– Давно ждете Тимура Алексеевича?

– Почти час…

– Странно, я ему позвоню, напомню, – неравнодушно произнес Курдеко, нахмурившись и, достав свой телефон из кармана стильной сумки, стал набирать Нестеру.

– Он должен прийти с минуты на минуту.

– Хорошо, спасибо, – благодарно прошептала я вслед уходящему с этажа Курдеко.

Но Нестер пришел не через минуту, а только через 15 минут.

Он, как ни в чем не бывало, подошел к кабинету, даже не глянув на меня, вставил ключ в замок, повернул его и холодно сказал:

– Заходите.

Я подумала сквозь нарастающую головную боль только одно: «Ненавижу», и последовала за ним в кабинет.

Тимур Алексеевич уселся за свой стол и, не говоря ни слова, указал мне на стул сбоку. Я почувствовала, что у меня пересохло во рту. Я села.