Муравейник. Дилогия

Грузин часто проявлял ко мне нежность, но никогда не переходил границ дозволенного, если я говорила: «Хватит!»

Бывало, нашу любовную идиллию разбивала его маленькая голосистая собачонка, которая сильно ревновала хозяина ко мне. Она запрыгивала на кровать и начинала продолжительно долго лаять, настаивая срочно с ней поиграть. Мне казалось, что она усердно пытается предостеречь меня от чего-то, «сказать» какую-то важную информацию, выгнать…

– Никогда раньше она не реагировала так на моих девушек, – заметил Митя.

В то время мне уже было 17 лет. Бабушка позволяла гулять до одиннадцати. К тому же она не всегда была дома. Частенько мы с Грузином выезжали в какой-нибудь клуб или бар, где раньше нас всегда оказывался Артем. За ночь могли объехать три-четыре таких места. На «БМВ», которую Мите подарил его брат благодаря мне, сделать это было не сложно. Везде нас встречали полуголые девушки вульгарной внешности, кокетливо улыбающиеся ребятам. Они обнимали Митю при встрече и чмокали его в щеку.

В один из таких вечеров, когда Грузин вытанцовывал в центре зала, подмигивая своему отражению в зеркале, я сидела с футболистом за барной стойкой. Он, как и я, не пил, оценивающе смотрел по сторонам на разных «телочек», хотя сам тогда был в серьезных отношениях с какой-то девушкой старше него.

Артем добавил в стакан с минералкой дольку лимона и стал помешивать содержимое трубочкой.

– Как тебе местечко? – спросил он меня и тут же повернул голову вслед за очередной, проходящей мимо него фифы.

– Если честно, отвратительно! – ответила я и принялась листать меню.

– Ха-ха. Почему? – футболист рассмеялся.

– Вокруг полно полураздетых баб. Как вообще такое можно надеть на себя? Все флиртуют друг с другом. Митя отвечает взаимностью, как идиот танцует перед зеркалом, улыбаясь собственному отражению, – я сморщила лицо. – Такое ощущение, будто вы с Грузином оттрахали большую часть этого заведения, а они безумно вам за это благодарны и даже готовы повторить, – объяснила я.

– Практически так и есть, ха-ха-ха, – Артем продолжил смеяться, показывая свои белые зубы, затем приподнял воротник рубашки и расстегнул на ней две верхние пуговицы.

Я чувствовала себя в таких местах не в своей тарелке. Будто попала в ненавистный мне фильм, который хочется выключить, а пульт заело. Развратные бабы окружали меня повсюду.