Муравейник. Дилогия

По приезде в Анапу бабушка отдала меня в художественную школу, куда я ходила три раза в неделю. Она боялась, что внучка без присмотра будет болтаться на улице в свободное время и, не дай Бог, спутается с плохой компанией. На удивление уроки живописи я полюбила безумно. Это и стало ключевым поворотом на моем распутье выбора будущей профессии.

Когда Влад вернулся, на дворе стоял жаркий август. Но приехал он не потому, что сильно скучал по мне, а из-за смерти своего дедушки. Они были душевно очень близки, также, как я с бабушкой.

Парень сильно переживал и ходил опечаленный, не замечая ничего и никого вокруг. Наши с ним романтические отношения стали холодными, как никогда раньше.

Несколько раз я пыталась рассказать ему о своих родителях и о том, что мне пришлось пережить. Пробовала утешить Влада, говорила, что понимаю его чувства и соболезную. Но ему нужно было время прийти в себя, просто побыть одному. Мы совсем отдалились друг от друга. Так прошел почти год.

Следующим летом между мной и Митей пробежала былая искра.

Я успешно закончила школу и поставила себе глупую задачу: лишиться девственности. Тогда идея казалась мне совершенно нормальной, возраст подходящим, а тревожная мысль остаться старой девой застряла в моей голове. Какой-то голос внутри меня настоятельно советовал найти уже какого-нибудь парня и начать действовать.

Грузин быстро взял меня в оборот своей страстью, приятными воспоминаниями из нашего детства, множеством комплиментов и внезапным натиском – словно гром среди ясного неба.

Уж не помню, какой лапши он навешал мне на уши, оправдывая свое поведение прошлой зимой, но я ему поверила. «Ведь всем людям свойственно ошибаться. Главное, вовремя признать ошибку, извиниться и больше не причинять близкому человеку страдания», – думала я.

Наша любовь ожила и загорелась новыми языками пламени. Хотя я не знала ни одного человека из моего окружения, который был бы искренне рад этой новости. Более того, многие называли меня дурой, читали нравоучительные лекции и говорили о том, что Влад стал бы более подходящей парой для меня.

– Если бы сам хотел, – добавляла я.

Друзья знали о моей навязчивой затее, связанной с лишением девственности, и просили выбросить ее из головы или хотя бы найти кого-то другого для исполнения задуманного – не Грузина. Но я решила, что даже если у нас с Митей отношения не сложатся, лучший друг подходит на роль моего первого мужчины идеально, как никто другой. Упорство било из меня ключом.