Вилла Чудес

По моим сведениям, Данте был славным человеком. Ничего дурного он за всю жизнь не совершил.

– Как знать, как знать. В нашей местности частенько пропадали девушки и никогда не находились. В основном красивые блондинки, совсем юные. Столько слез было выплакано бедными родителями. Эх, бедняжки! Такое горе терять своих детей.

– Значит, мне ничего не угрожает, – усмехнулся Егор, – я мало похожу на прекрасную даму.

– Вы нет, зато ваша жена – премиленькая, и очень подходит под нужное описание: светлые волосы, голубые глаза, нежная кожа, – показала она кивком на стоящую у машины Стеллу.

– Профессор мертв, – напомнил Егор.

В непонятном смятении, он анализировал ненужный к ночи разговор со смотрительницей отеля. После такого и кошмар может присниться. Понятно, что она в сговоре с работниками Виллы Чудес, навести больше интриги, чтобы завлечь как можно больше туристов, но это переходило все границы. С этого момента он решил не вступать в такие странные диалоги, и под любым предлогом оградить жену от общения.

Стелла ждала возле машины с сумкой в руке, которую успела вынуть из багажника. Она не расслышала разговора мужа со смотрительницей, и была в полном недоумении, где очутилась. Уставшая от дальней дороги, она едва держалась на ногах. Уложенные утром волосы в строгий пучок растрепались, кожа приобрела бледноватый оттенок, показывая отпечаток трудного дня.

Увидев свою малышку в тоскливом настроении, Егор пожалел о словах, сказанных в запале утренней ссоры. Выглядела она настолько беззащитно хрупкой, что хотелось стиснуть ее в объятиях, понести на руках, лишь бы ее ничего не омрачало.

– Устала, милая? – спросил он ласково, забирая из ее руки сумку.

– Устала, – повторила, она, утыкаясь носом ему в плечо.

– Сейчас отдохнешь, я только, что снял нам номер. Ему почему-то захотелось добавить: «Знала бы ты, сколько я заплачу за него!» Но, к общему благу, он сдержался, не желая вновь возвращаться к неприятной теме с расходами.

Посреди номера на втором этаже, стояла двухместная кровать. Стены в обоях нежно-лавандового цвета, радовали глаз и делали помещение по-домашнему уютным. Большие окна, выходившие к главному входу, были занавешены плотными шторами в тон стен, так что ни один лучик уличного фонаря не проникал в комнату.