Незатейливая история. О том, как далеко можно уйти из дома

От этого голос становился тихим и мягким, и тёплая, тянущая истома накрывала с головой. Янислава могла бы до утра проговорить, пересказывая принесённые Люнегой новости, свои мысли и домыслы, и спрашивая маму обо всём что, только приходило в голову.

В тот вечер Янислава была не особо разговорчивой. Потому что она узнала большую тайну. Тайну своей подружки. Этой тайной очень хотелось поделиться, но она не знала – хорошо ли это будет. Правда, Люнега ничего не говорила ей о том, чтобы не говорить маме, но… Вот здесь мысли Яниславы спотыкались, она принималась думать вновь и продолжала молчать.

Избава задумчиво смотрела на дочь и гадала – что же заставило молчать её сорочонка? Ведь не переслушаешь! А тут молчит, только лоб морщит.

– Что случилось, ластонька? Почему молчаливая такая сегодня? – не выдержала тишины Избава.

Слова матери застали Яниславу врасплох, и она выплеснула переполнившую её тайну:

– Люнега любит Здирада и хочет, чтобы он к ней посватался, а он даже на неё не смотрит. Мамочка, скажи ему, пусть он возьмёт в жёны!!! Мы тогда с ней совсем сёстрами станем!!!

– Тише, не кричи, отец с братом спят уже, – ответила Избава, чтобы хоть что-то ответить.

«Вот оно!!! Вот где беда подкараулила!» – мысли разметались в голове, – «что же я такое наделала, своими руками дверь открыла и горе впустила, и за стол посадила. Ведь не просто так он на неё не смотрит. Родная она ему, один хлеб ели. Любит он её, вот и смотреть боится. Боги, что же я натворила!!!»

– Нельзя Люнеге быть женой твоего брата – выдохнула Избава, собравшись с силами, – вы ведь все родные.

– Как же так…? – Янислава смотрела на мать исподлобья, так словно тот самый хлеб, который, оказывается, роднил их с Люнегой, оказался горьким как полынь.

– Сами Боги так говорят, – к Избаве вернулось самообладание.

В этот момент Янислава готова была обидиться и на Богов, и на мать, и на Здирада. Ну, как же так…? Ведь она уже начала мечтать….

Ничего не сказав, Янислава отложила работу и ушла спать. И, вдоволь выплакав под одеялом свою обиду, крепко уснула.

А Избава всю ночь не сомкнула глаз, а утром, чуть только высинило за окном, пошла к волхву.

Белозер, выслушав мою бабку, покачал головой, посетовал на то, что все нынче хотят перечить Богам, и сказал, что Доля Здирада крепко к нему привязана, и что, сколько бы Избава не пыталась изменить её, ничего не поможет. Так Боги решили.