Незатейливая история. О том, как далеко можно уйти из дома

Ветер каждый день ходил здесь туда и обратно: утром – из долины в горы, вечером – с гор в долину. У ветра волхв узнавал все нужные ему вести, спрашивал волю Богов, с ним же передавал свои просьбы. Именно ветру должен быть рассказать волхв обо мне, замолвить за меня слово перед Богами, чтобы моя новая, взрослая, жизнь была ещё лучше прежней. Я шла по расхлябшей от вчерашнего дождя, тропке и представляла, как мы вернёмся домой, как натопит мама баню, как, отогревшись и намывшись, последний раз одену я свою детскую рубаху, как три дня буду сидеть запертой в горнице и прясть.

И ради всего этого я карабкалась по скользкой тропинке, выпачкав руки по локоть, а ноги – почти по колено в грязи.

Перед тем как зайти в землянку, в которой жил волхв, мы с мамой, как положено, умылись в расине[21 - Расина – источник, родник.]. Вода была такая холодная, что казалось, будто это лёд течёт сквозь пальцы.

Сердце билось так громко, что я сама себя не слышала, когда говорила заученные дома слова.

Белозер был уже стар. Боги не баловали его здоровьем, но и смерть дарить не спешили. К нему за таким же вот заступничеством ходила ещё моя бабка Избава. Сколько ему было лет, он, наверное, и сам не знал.

Время почти съело его глаза. И с каждым разом всё ближе и ближе приходилось подходить ему к человеку, чтобы увидеть прошлое, настоящее и будущее. Поговаривали, что раньше он мог о целой деревне рассказать, даже не заходя в неё.

Но в тот раз он подозвал меня к себе, усадил рядом и взял моё лицо в ладони. Долго-долго смотрел в глаза. А потом сказал, повернувшись к матери:

– Не будет ей моего заступничества. Не человек она.

– А кто же? – спросила мама, ещё не понимая, что случилась беда.

– Может оборотень, а может и не оборотень даже, а и того хуже, – спокойно ответил волхв, – души в ней только на половину. Нечисть она.

– Да какая же нечисть!!! – закричала мама, – я её под сердцем семь лун носила, сама выкормила, сама вырасти…

– Это я и без тебя знаю! Молчи! – спокойствие с Белозера словно его же дыханием сдуло, – а когда муж твой дитя ваше из рук Богов вырывал, неужели не думал, он, что Боги его накажут?!! В наказание она вам дана.

– Не верю я этому.

– Веришь, не веришь, а жить ей среди людей нельзя.