Мне тебя заказали

Карина предположила, что он соскучился, захотел остаться наедине, ведь она теперь совсем взрослая женщина: «А, что если он ждал ее все это время?» Создав в уме приятную картинку, Карина готовилась, что любимый физрук попытается ее поцеловать, обнять, ну, или признаться в своих нежных чувствах. Всем сердцем она была готова принять его ухаживания.

– Выходи, Карин, приехали! – вместо признаний, сообщил Игорь Юрьевич.

Вот и сюрприз. Или розыгрыш. Сейчас он оставит ее здесь, а сам умчится по делам. Перспектива тащиться под дождем до города, не из приятных.

– Я вас не понимаю. Почему я должна выходить в этом месте.

– Так надо.

– Кому? – продолжала она допрос, – разве вы не пойдете со мной.

– Не пойду, а тебя давно уже ждут,– сухо ответил физрук, взглянув на стрелки наручных часов.

– Кто? – Карина нетерпеливо заерзала на сидении. Ей стало неимоверно страшно.

Ответ она получила сама и не из его уст. Белый фургон, подъехавший сзади, просигналил о прибытии.

Игорь Юрьевич вздрогнул, стыдливо, словно извиняясь, глянул на бывшую ученицу:

– Прости! – с чувством произнес он,– мне нужны деньги, не смог устоять, на зарплату жить невозможно.

– Но, у меня нет денег, – начала мямлить Карина, не понимая о чем речь.

Мигом осенило, что с ней собираются сделать нечто плохое: изнасиловать, продать на органы, а может, даже сделать проституткой и увезти в другую страну на «заработки». Страшилки о жутком использовании женского тела известны как пять пальцев, в детдоме взрослеют рано.

– Подлец! – прошипела она и ударила ладонью по щетинистой щеке бывшего учителя.

– Дикая! – не без удовольствия отозвался он, потирая ушибленное место. Все же ему нравилась эта дерзкая девчонка. При другом случае, между ними могло развиться нечто большее, чем просто приятельские отношения. Угловатая строптивица превратилась в прелестную женщину. Игорь Юрьевич бросил взгляд на ее сочные губки и зажмурился, отгоняя, откуда ни возьмись огромное желание коснуться их.

– Карин, успокойся! Ничего плохого не случится!

– Иди ты! – вскрикнула она в привычной манере. Включилась бестия, таившаяся до поры внутри. Не стоило церемониться с двуличным прохвостом, задумавшем нажиться за ее счет, да, еще таким мерзким способом.

– Торгуешь человечиной? – спросила она. Взгляд ее черных глаз сиял гневом.

– Когда-нибудь ты поймешь меня, – грустно вымолвил подлец.