Брак под вопросом

Вот это была романтика – лежать на траве, раскинув руки и смотреть, как чернично-синее небо постепенно усыпают крупные звезды – такие близкие, что кажется – протяни руку и дотронешься до них…И почему так быстро проходит молодость?..

Так вот, с нами тогда были две девушки – знакомые наших друзей, и одна из них – Эльвира – все на моего Сашку заглядывалась. Он у меня всегда был красавчиком: стройный, мускулистый, темноволосый, с обаятельной улыбкой. Да еще и к тому же на гитаре играл и тихо, словно про себя, пел песни Цоя.

И вот, помню, женская половина отправилась собирать дикую ежевику, а эта Эльвира под каким-то предлогом решила остаться в лагере. Чаю, что ли, вызвалась вскипятить – уже и не вспомню, только ее настойчивой желание показалось мне крайне подозрительным. Короче, когда через двадцать минут я вернулась якобы переодеть обувь, натершую мне ноги, она была в нашей палатке. И пыталась…целовать Сашу.

Я, притаившись, стала слушать, что у них там происходит в палатке.

– Эльвира, я женат, не надо, не стоит, Эльвира! (Какая-то возня, пьяный шепот Эльвиры "Никто не узнает, миленький, ну пожалуйста"). Нет, ты очень красивая, просто… Я жену люблю. Понимаешь? Прости, не могу.

После этих слов Саша, застегивая верхние пуговицы рубашки, вышел из палатки и увидел меня.

Был скандал, конечно. Очень хотелось вцепиться ей в волосы и разодрать размалеванное бесстыжее лицо, но потом…Какая-то жалость меня взяла, что ли… И гордость за мужа, и… за себя.

Мы уехали в тот же вечер и больше по сплавам никогда не ездили.

Но наша любовь – я свято верю в это – осталась неизменной.

Господи, какая же я балда. Ведь Саша всегда говорил мне: "Если я полюблю кого-то, ты узнаешь об этом первой".

Переполненная раскаянием по саму макушку, я вновь кинулась звонить мужу, но телефон по-прежнему молчал. Уже и Надежда Игоревна с Ванькой вернулись с прогулки, и Андрей из колледжа пришел, а Саши все нет.

– Александр Павлович ушел примерно два часа назад, – ответил звонкий голос молоденькой дежурной, – Что значит, куда? Он мне не докладывает! – раздражившись, она повесила трубку.

Господи, что же я натворила?! Куда он мог пойти?! Может быть, к Костику?

Дрожащими от волнения пальцами я набрала городской номер Костика. Трубку долго не снимали.