Зинуля

Да что ж тут сложного-то? Впервой, что ли? – махнула рукой Марина и попутно поздоровалась с мимо проходящими бабами.

– Как же. Председатель, как узнал, что ты не оставила Милку, съездил, проверил, цел ли телок. А потом как топнет, ка-ак взмахнёт ручкой беленькой, да и высказался, мол, хватит Фёдоровну стороной обходить, она у нас первая доярка в деревне. Будет ей грамота и подарочек от колхоза-а! – расхохоталась Ивановна, шлёпнув себя по колену. – Маринка, жди день села. Как урожай соберём, так грамоту твою и обмоем!

– Да на что мне эта грамота? Над дверью, что ли, повесить? – засмущалась Фёдоровна.

– Да хоть к забору приколоти, но знай: ты у нас теперь в почёте. Была вторая, а стала самая первая! В конце лета не забудь позвать на праздник, чтобы грамоту в рамочку поместила и подарком похвасталась!

Толкнув слегка Марину, Марфа Ивановна, еле переставляя ноги, хохотала от души. Ясно, почему она так веселится. У неё ж сноха в первые ряды метилась, но прошляпилась. Теперь Марину чествовать будут.

А сноха у Ивановны, ой, как жаба-а. Ну такая жаба, что в местных лесах такие и не водятся. Завистливая, злая, тощая, как спичка, а крикливая-а-а, спасу нет. Как рот откроет, хоть уши затыкай. Сирена, ей-богу, сирена. Так и гипнотизирует своей горлопайкой.

Не нужны Фёдоровне слава и почёт, не нужны рукоплескания, поздравительные возгласы. Ей бы Потапа кем заменить, да совестно. Девка уже, считай, на выданье, да и сама – фрукт не первой свежести. Стыдно замуж-то, люди не так поймут.

Неспешно переступая через колдобины, Марина двигалась на работу и вспоминала мужа.

Как ты там, родимый? Глядишь за семьёй-то или забыл давно? Радуешься за жену-то?

– Марина Фёдоровна!

Посторонний голос отвлёк от тяжёлых мыслей.

– А? – Марина повернула голову и увидела дочку соседа, что дом напротив стоит.

– Марина Фёдоровна, давайте обратно. Там какая-то женщина приехала. Орёт на всю улицу и колошматит Вашу Зинку, – задыхаясь тараторила Глаша.

– Какая женщина?

– А я почём знаю? Убью, говорит, чтоб знала, как чужим мужикам в штаны ручонки запускать.

– Каким мужикам? – Марина сняла сандалии, прижала их к груди и ринулась спасать дочь.

Заворачивая на свою улицу, она услышала крики. Возле забора стояли женщины с ребятишками и глазели на бесплатное представление, громко переговариваясь и посмеиваясь.

– Неужто Зинка мужика оттяпала?

– А что ей терять? Девка молодая, красивая, в самом соку!

– А мужик чей же?

– Да бог его знает.