Зинуля

Закинув полотенце на плечо, она стянула с головы косынку и вытерла ладонью вспотевший лоб. – Смотри, Зинка, если узнаю, я тебя…

– Вот и смотрю, чтобы побыстрей окончить школу и замуж выскочить, – Зина приставными шагами двинулась к стулу. – Меня Гришка давно за собой зовёт, да только тебя жалко.

– Какой Гришка? – вытаращила глаза Марина.

– Никакой. – Зина поняла, проговорилась, как малолетка, а сама обещала Григорию Задойнову молчать.

Отдышавшись, Марина приказала дочери пойти в огород и заняться прополкой, а сама отправилась выгонять корову в поле.

Выводя Зорьку из сарая, через забор она заметила Клавку. Та тоже выпроваживала свою кормилицу и одаривала ласковыми словами.

Поравнявшись с соседкой на дороге, Марина решила спросить, правду ли Клава сказала или опять соврала.

– Марин, вот ты интересная такая, – Петровну перекосило от злости. – Я тебе о чёрном, а ты про белое судачишь. Говорю же, своими глазами видела, как из окна мужик выскакивал. Выпрыгнул, а Зинка голову высунула. Губами соприкоснулись, он её за титьку помацал, а она, рожа бесстыжая, посмеивается.

– Тоже скажешь, – раскраснелась Марина, помахивая прутиком, – за титьку. Девке шестнадцать, а ты такие вещи говоришь.

– Ой, придумала тоже. Да хоть пятнадцать, а только гулящую натуру не спрячешь. Если уже без зазрения совести в дом приводит, то того и гляди, скоро в подоле принесёт.

– Клав, а ты сама-то, от кого Гальку родила? – покосилась Марина на болтливую соседку.

– А не твоё дело, – фыркнула Клава и ударила свою корову по округлому заду.

 – А ну, пошла! Чего телишься? – обогнала Марину и Зорьку, оставив тайну рождения дочери в строжайшем секрете.

Марина и Клава – обе были безмужние. Клава всю молодость проплясала, красотой промаячила, да только мужики таких замуж не берут. Не видят в них мать будущих детей, добросовестную хозяйку, отверженную труженицу, заботливую жену. Отцвела Клавдия и не заметила, как пробились первые седые волоски, а за душой ни любви, ни мужской руки, чтобы по хозяйству помощь была.

В последний раз сходила на день села в тридцать девять лет, а домой под утро вернулась. Через положенный срок родилась Галя – надежда и отрада. Кто отец девочки – Клавдия так никому и не сказала. Мать Клавку долго допытывала, боялась, что дочь непутёвая к семейному прильнула, да только Клавка не из предателей. Закопала свою тайну глубоко в сердце и запечатала тайник на веки вечные.

А Марина мужа рано схоронила. Было ей всего ничего – двадцать семь.