Между нами река

Мол, примета такая: все недоделки по возвращению исправит.

– Хорошего ты сына, Маша, воспитала, – Екатерина Ивановна заправила майонезом огурцы с помидорами и взялась нарезать зелень. – Мне б такого сына, а то вымахал под два метра, а помощи не дождешься.

– Ой, не преувеличивай, Ивановна, – пухлая Галина, многодетная мать, родившая пятерых девочек и значащаяся женой механизатора Ивана, вытирала сухим полотенцем тарелки, – зато твой Толик на баяне играет.

– Да так, что сердце заходится. – вступила в разговор Нина – воспитатель детского сада.

 – Слушаю его голос, а у самой душа болит. Точно таким же мой покойный Володенька вечерами песни распевал.

Нина загрустила, вспомнив своего мужа. Женщины подняли на нее глаза и заметили, что она сейчас расплачется.

– Ну-ну, Ниночка, – Ивановна положила подбородок на ее плечо, – сегодня праздник, а ты плакать надумала. Брось сырость разводить. Не порть Машке настроение. Маш, а ты налей нам по полтинничку, что мы, как при крепостном праве – не выпить, не закусить.

– Это можно, – одобрила Маша и отправилась в дом за водкой.

– Ой, Нина, я ж забыла подарок прихватить. Ой, стыд-то какой, – спохватилась Катя. – Ты тут доделай, ладно? А то мне домой сбегать надо. Неудобно получится. Сейчас за стол сядем, а я с пустыми руками приперлась.

– Беги, дорежу, – с грустью в голосе ответила Нина. Она не могла переключиться с мысли о муже на проводы сына Марии Пановой.

Поля, продолжая покачиваться на самодельных качелях, мечтала, как сегодня вечером, когда народ отпразднует и разойдется по домам, она позовет Гришку на прогулку и расскажет ему то, о чем до сих пор не смела рассказать.

С Гришей она дружит с раннего детства, по-соседски. Если нужно помочь починить велосипед – рукастый парень тут как тут. Цепь смажет, колесо накачает, звонок поправит или сидение опустит. Он же и научил девчонку кататься на железном коне.

Надумывая себе, как она будет держать самого красивого парня под руку и вести по тихой дороге лунной ночью, Полина прислонила голову к толстому канату и заулыбалась.

Очнулась она, когда к дому уже подтягивался шумный народ, поздравляя мать и отца Григория.

– А Гриша-то где? – председатель Серафим Петрович, как глава колхоза, собирался сказать первый тост. – Мы тут уже все в сборе, а будущего солдата до сих пор нет.

– Я здесь! – молодой человек открыл калитку и махнул рукой.

Гости обернулись. Гришка шел впереди, поглаживая кудрявую шевелюру, а за его спиной мелькала худощавая фигура.