Полночь

– Катя, я тебя больше жизни люблю, – прошептала Лена, тихо роняя слёзы на белобрысую макушку девочки. – Знай, кроме тебя, роднее никого нет. И помни, я желаю тебе только добра.

Поставив ребёнка на ножки, Лена вытерла слёзы, выдохнула и собралась уходить.

– Мама, – подняв голову, еле слышно прошептала Катюша, будто чувствуя, что она оставляет её на попечительство дрянной старушки.

Но Лена, зайдя за калитку, даже не обернулась. Опустив глаза, она вышла на дорогу.

– Ты меня встречаешь? – раздался радостный женский возглас.

Подняв голову, Лена вначале улыбнулась, а затем расстроилась, увидев младшую сестру Нюру.

«Зря ты приехала», – подумала она, сглотнув комок в горле.

– А это ещё кто? – а вот и свекровушка, будто нутром чувствует, выползла на свет божий. – Ленка, ты что там лясы точишь? Быстро сумки выноси! Я уже не в том возрасте, чтобы за тобой котомки таскать! Чего стоишь? Я кому сказала? Мне надо Васеньку навестить, а ты время тянешь, как кота за причиндалы! Быстро за манатками, иначе я за себя не отвечаю!

– Свекруха что ль твоя? – с сарказмом задала вопрос Нюра.

– Ленка, в мозгах твоих пенка! Оглохла или прикидываешься?! – верещала Константиновна, выглядывая в открытое окно.

– Ну точно, свекруха, – хихикнула девушка и взяла сестру за руку. – Достала, да? Не переживай, я её сейчас быстро на место поставлю.

– Ты зачем приехала? – Лена смотрела как будто сквозь сестру и не верила своим глазам.

– Как зачем? А вообще… – замялась Нюра и втянула губу. – Ты знаешь, я там отчима чуть не пришибла. Короче, мне теперь жить негде.

– Как?

– Да он пристал, а мамки дома не было. Ну я и… в печке сковорода стояла. Я её схватила, размахнулась и…

– Покалечила?

– Да что с ним станет? Так. Слегка мозги на место вставила. Видимо, они у него скособочились, а теперь лежат, как надо, – хихикала девушка, косясь на бабу, орущую в окне.

– Дом внутри обгорел. Теперь придётся к свекрови переходить на несколько дней, – разочарованно произнесла Лена и обернулась.

Константиновна махала кулаком, орала, как потерпевшая, и грозила оттаскать Лену за сивые патлы, если та не вернётся и не вынесет сумки. Заметив дочь, прижавшуюся лицом к прутьям, Елена наконец пришла в себя.