Полночь

Выпустив первую струйку дыма, Василий перевёл заспанный взгляд на мать.

– Чего кричишь-то?

– Картохой заниматься некому, а твоя жена отмахивается. Вася, сердцем чувствую, по миру нас пустить хочет. У меня руки уже не те, не справляюсь. Батька твой в колхозе трудится, а жена загорает. Да где это видано, чтоб молодая девка баклуши била? Да кому скажи…

– Поднимай задницу и пошла на усадьбу, – грозно приказал муж, положив руку на плечо матери.

– Так её, так, миленькую! А то ишь перечить вздумала, – свекровь заулыбалась во все двадцать зубов и погладила сына по животу.

 – Только ты трогать её не вздумай, а то помнишь, что с Федором жёнка сделала? До сих пор сидит, окаянный, за бабскую натуру сварливую, – шепнула ему на ушко, поглядывая на ненавистную невестку.

– Вась, помру я там. Ей-богу, помру, – заохала Лена, обхватив руками свои плечи. – Тошнит, спасу нет.

– А ведь и правда, что ты тут умирающую лебедь изображаешь? – выпустив клубы дыма, Вася выставил одну ногу вперёд. – У всех жёны, как жёны, а ты шлангом прикидываешься.

Что люди скажут? Моя мать на старости лет и куска хлеба у тебя не допросится.

– Вась, – вновь зашептала Константиновна, – а синяк у неё откуда?

– А кто ж его знает. Шлындает где-то, вот и приходит с фингалом.

– У-у, стыд-то какой, а соседи подумают, что ты её таким образом приглаживаешь. Смотри мне, Вася, нам с милицией связываться ни в коем случае нельзя. Батька твой на первом счету в колхозе. Позору не оберёмся.

– Ну что ты, мам, я что, дурак что ли? Понимаю, каким трудом отец репутацию зарабатывал, – сплюнув в траву, Вася приблизился к жене, побледневшей до неузнаваемости.

 – Делай всё, что мать попросит. Она у меня одна, – ткнув пальцем ей в запястье, поднялся по ступенькам.

– А кто корову встретит? – охрипшим голосом спросила Лена.

– Ой, корову! – расхохоталась Александра. – И что за ней бегать? Сама придёт! Или в вашей деревне коровы обратной дороги не знают?!

Противный свекровкин хохот разлился по всему двору, и Лене стало ещё гаже.

Знает ведь, что Бурёнка может уйти, куда глаза глядят. Её на верёвке надо домой вести.

– Ну? Долго ещё будешь принцессу из себя строить? – уперев руки в бока, Константиновна проводила хитрым взглядом сына, который уходил в сени. – Пока погода ладная, айда на усадьбу.

– Надо Катю с собой взять, чтобы рядом была.

– Ага, это будет не прополка, а одни гляденья за твоей девкой. Нет уж. Василий мой ответственный. И уложит, и накормит, а там и приглядит.