Особняк одиноких душ

Его прерывистое дыхание застопорило голосовые связки, и он не мог произнести ни слова. Ди приподнялась и расстегнула три мелких пуговицы на платье, чтобы посмотреть, почему вдруг стало больно.

– Он тебя поцарапал? – забеспокоился незнакомый мальчишка, протягивая руку, чтобы потрогать небольшой порез на грудине.

– Не знаю, – Ди опустила голову и прижалась подбородком к верхней части груди, чтобы рассмотреть, насколько опасна рана. На глазах изумлённых детей пятимиллиметровая красная царапина начала двигаться вниз, удлиняясь и разрастаясь отростками в разные стороны.

– Это ты виновата, – сказал мальчик, приподнимаясь с земли. – Это всё твоя вина.

Голос незнакомого мальчика зазвучал настолько грубо, что она сумела расслышать рычащие звуки, которые были ей знакомы. Но на что это похоже, не смогла понять.

– Пол! Пол!

Ди отвлёк женский крик где-то у входной двери.

– Пол! Будь любезен, надо что-то делать с нашими розами! Они выглядят ужасно!

– Хорошо, мадам! Я понял! – над невысоким зелёным кустом, похожим на правильный квадрат, высунулась лысоватая макушка. – Сейчас же этим займусь!

Мужчина в длинной рубахе и в светлом переднике выпрямился и моментально развернулся. Ди не увидела его лица, но обратила внимание на закатанные рукава и огромные щипцы в правой руке.

– Пол? – прошептала девочка растерянным голосом. – Мой садовник… Это ведь он, да? – задала вопрос мальчишке, но, обернувшись, поняла – она разговаривает сама с собой.

Ни мальчика, ни собаки на лужайке уже не было.

– Испарились? – подумала Ди и опустила голову вниз.

Покрывала на траве тоже не было, как и окровавленной раны на груди.

– Что ты там стоишь? – тот же угрюмый женский голос обратился к Ди.

– Какой дождь? – Ди оторопела, подняв голову к небу. – Там ни облачка…

– Иди домой, непослушная девчонка! – женщина заметно злилась. – Считаю до трёх! Раз!

Содрогнувшись, Ди рванула ко входу, где её ждала злобная тётка. Но ноги почему-то не слушались. Делая шаг, она понимала, что её ватные конечности стоят на месте и никуда не двигаются.

– Два! – продолжала считать с ненавистью в голосе разъярённая особа.