Без определённого места жительства

– А дети? У Вас есть дети? – забыв на мгновение о своём плачевном положении, Карина успела пожалеть несчастную старушку.

– Был… сын, – украдкой вытерев слезу, женщина отвернула голову и еле слышно промолвила, – спился, прости Господи.

Развернулась и, не попрощавшись, поковыляла по узкому тротуару, опираясь на потрескавшуюся клюку. Другая бабушка рассказала о своей несчастной доле, сидя на скамье у двухэтажного дома. На ней были надеты белая ночная сорочка и домашние тапочки, больше смахивающие на мужские шлёпки, в руках она держала алюминиевую тарелку с высокими краями, наполненную всякими сладостями.

Посматривая в тёмное небо, на котором ещё не успели проявиться звёзды, старушка пожаловалась на своего занятого сына и непонимающую невестку, вечно недовольную грымзу.

– Прячет от меня всё самое вкусное, – положив в рот кусочек клюквенного мармелада, закатила глаза и шумно причмокнула, – М-м, а я их так люблю. Обожаю это лакомство. Будешь? – охотно протянула Насте тарелку и уточнила. – Только одну. А то мне самой мало.

После этих слов Карина внимательно изучила сморщенное лицо старушки и вдруг заметила какую-то странность. Вроде взрослая, а говорит, как её Настя. Настюша осторожно взяла мармелад красного цвета и сразу положила в рот. Не разжевав, проглотила и попросила ещё.

– Только одну, – напомнила чудна?я женщина, показав глазами на тарелку. – Так вот, – помусолив полупустыми дёснами желейное лакомство, продолжила говорить о себе. – Она прячет, а я нахожу. А тут додумалась в шкаф запирать.

Ключа-то два, а я заметила. Один с собой забирает, в сумку кладёт, а второй под ванную кидает. Она думает, я сплю, а я за ней слежу, – наклонила голову, устремив хитрый взор на противоположную двухэтажку. – Я всё вижу, всё помню. Она говорит, что у меня мозги переклинило, а это неправда. У меня, знаешь, какая память?

Ни с того ни с сего заговорила на «ты».

– Я в шахматы умею и в шашки. А ещё у нас в Ленинской комнате барабаны. Так я и на них играю. Вожатой была.

Поставив на скамью тарелку, внезапно вскочила на ноги, приставила ладонь ребром ко лбу и запела на всю тихую улицу:

– Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионе-еры – дети рабо-очих!

Карина и Настя вздрогнули.

– Что это с ней? – Настя испугалась необычной старушки.

– Пойдём отсюда, – негромко сказала мама, взяв дочку за руку.

Незаметно обойдя дом с другой стороны, пока женщина не видела, Карина и Настя побежали на другую сторону улицы и спрятались под высоким тополем.