Персик

Диди чкони переводится с мегрельского как большой дуб, в честь него назвали и само селение.

– А как же?! Диди чкони был даже тогда, когда родился мой отец. Вот и считай. Мне через неделю сто пять стукнет. А нашему великану, говорят, лет триста будет.

Они подошли к огромному дереву, которое, казалось, на своих корнях держит все селение, разросшееся вокруг мистического дуба. Сейчас он был в восемь обхватов шириной, и казалось кроной дотягивался до самого неба. Тучи в Мегреллии низкие, бывало, смотрят люди, а облако застряло в ветвях старого дерева, и ни туда ни сюда.

Уже небо прояснилось, а облачко почивает себе, никуда не хочет двигаться. Так висит с неделю, а потом растворяется.

Чучи шла с семилетним правнуком Лаврентием за руку. Она в последние два года совершенно ослепла. Родила пятерых детей, и к ее сто пятилетнему юбилею внуков и правнуков уже было не счесть. Маленький Лаврентий больше всего тянулся к Чучи. Он стал ее глазами, руками. Она же ему рассказывала много историй из старины, учила лечебным травам.

Это был сын ее внучки Назо, рожденной от последнего и единственного сына Мамуки. Внучка уехала работать в Германию, а ребенка оставила пока в родном Диди Чкони.

– Бабушка Чучи, а расскажи, как ты влюбилась в своего мужа?

– Давай, милый, присядем под нашим дубом. Прежде достанем и поломаем нашу лепешку, помакаем ее в мацони. Глядишь, что и припомню. Давно все это было, так давно, что жуть берет. Только рядом с диди чкони я чувствую себя снова молоденькой девочкой, и рядом с ним силы черпаю.

Так и сделали. Солнце поднялось в зенит, они шли проведать свою корову, которая брела в жаркий полдень на водопой к чистой горной речке Техури. Маленький Лаврентий купался, корова тоже резвилась, а Чучи ждала их, грея кости на солнышке.

Как только они присели на шелковую траву, налетел легкий ветерок, дуб ожил, листва зашумела, великан разговорился, словно радуясь тому, что его посетили путники. Домик Чучи стоял на отшибе, прятался между двух скал, так что до самого селения нужно было пройти примерно с километр по узкой тропинке.

Зато у Чучи был самый сладкий и сочный виноград, необыкновенный сад, состоящий из персиков, яблок, абрикосов, хурмы, бушмалы, мандаринов и лимонов. Этот сад – детище покойного ее мужа Лаврентия. Он и построил специально дом в таком месте, чтобы снимать хорошие урожаи.

Как только дуб зашумел, глаза Чучи прояснились, на мгновение Лавруше даже показалось, что она прозрела.