Он – мой лёд

Только тихонько прошептала:

– Тим, отпусти, мне больно…

Почему он так относится ко мне? Почему так презирает? Что я такого сделала ему?

Я искренне не понимала, отчего с первой встречи его голубые глаза излучают такой холод, что мороз по коже.

Он всегда говорил, что я не дотягиваю до его уровня. Тогда почему он не бросит меня? Почему третий год мучает и меня, и себя?

Иногда, после очередного неудачного прыжка мне не хотелось подниматься, хотелось остаться лежать на льду. Чувствуя полное опустошение, хотелось закатить истерику и высказать и ему, и матери, что я о них думаю!

Но я молча поднималась и вновь шла на злосчастный прыжок.

Сегодня в тысячный раз мы оттачивали короткую программу. И снова я была не в форме.

Тройной тулуп – касание льда рукой. На вращении споткнулась и нутром почувствовала, как в Богданове закипает злость.

– Почему я должен работать за двоих? – процедил он, когда мы оказались нос к носу.

Я облизнула губы, не зная, что ответить.

– Почему, чёрт тебя подери, я каждый раз должен работать за нас двоих?! – повторил он с ещё большим нажимом, вдавливая пальцы в мой бок.

Я подалась назад, но он не пустил – удержал меня за ткань толстовки.

– Я работаю не меньше твоего, – всё-таки ответила я, хоть и знала – лучше молчать.

Уголок его губ дёрнулся, и тут же линия рта снова стала твёрдой.

Стоило ему отпустить меня, я отъехала прочь.

Он всегда так делал – если у меня плохо получались элементы, с такой силой сжимал мою руку, что, сделав положенные три оборота в воздухе, я не успевала раскрыться и падала, а он проезжал мимо, не глядя в мою сторону. Выброс… я с ужасом ждала его…

Прыжок, поддержка, заход на выброс. А дальше… Тимур больно сжал меня. Как ни пыталась я приземлиться на лезвие, ничего не вышло.

Падение было болезненным, но хуже всего – удар головой об лёд.

Боль пронзила всё моё существо, отозвалась в ноющем плече, волной прокатилась по телу.

Будь он проклят! Будь все они прокляты! Перед глазами потемнело, завертелось, как будто разноцветные стёкла в калейдоскопе.

Не сдержавшись, я издала болезненный стон.

– Давай руку, – безэмоционально сказал Тимур, остановившись рядом.

Передо мной маячили немного сбитые мыски его коньков, дорогие лезвия.