Он – мой лёд

Движения – лишь заученные, почти неживые, взгляды – согласно постановке, ни ощущения единения с программой, ни эйфории. Только стук собственного сердца и боязнь, что я не смогу.

Первым же элементом стоял параллельный прыжок. Заходя на тройной сальхов, я думала об одном: не упасть, только не упасть. Закрыла глаза, оттолкнулась и вздохнула с облегчением, когда конек благополучно коснулся льда, и я заскользила дальше.

Но как бы я ни пыталась выкинуть из головы мысли о присутствии матери, не могла этого сделать.

И я упала.

На выбросе не удержалась на ногах и упала, раскрывшись слишком рано. Встала и мельком посмотрела на Пашу. Одного его короткого взгляда хватило, чтобы я поняла – он не злится. Напротив, как и перед началом проката, он как будто пытался вселить в меня уверенность, так необходимую сейчас.

Проезжая мимо борта не удержалась. Моя мать… Всё там же. Неотрывно смотрит на лёд. Меня трясло. Едва ли не на ровном месте я споткнулась, коснулась льда рукой. Господи… А дальше, как в тумане: поддержка, вращение… Остальные элементы мы исполнили на достаточно высоком уровне. Вот только падение в короткой программе,лишившее нас заветных баллов, касание рукой и несколько мелких помарок, которых я поначалу даже не заметила… Другое дело, что без ошибок сегодня не обошёлся никто.

Если бы не падение, мы вполне могли бы претендовать на первое место, а так…

– Ну что же они там так долго? – не выдержав, тихо шепнула я, устремив взгляд на табло над катком, где были высвечены наши с Пашей фамилии.

Паша сжал мою руку. Сидящий рядом Рудов был напряжён. Бёдра наши соприкасались, и я ясно чувствовала это. Черты его лица казались жёстче обычного, по взгляду трудно было сказать о мыслях.

– Главное попасть в тройку, – обратился он ко мне негромко. Конечно же, ожидал он другого, и это явственно сквозило в голосе.

Вздохнув, я кивнула и почувствовала, как он коснулся второй моей руки. Так я и сидела между ними – между двумя мужчинами, ставшими для меня самыми важными в жизни, верившими в меня даже сейчас.

– Ольга Журавлёва, Павел Жаров, – наконец диктор начал объявление.