Он – мой лёд

Женская находилась дальше по холлу, поэтому большинство фигуристов, чей стартовый номер был уже близко, настраивалось на прокат именно тут. Спорить с этим было трудно, да я и не собиралась.

– Общая, – согласилась я и встала, намереваясь уйти, но Тим поймал меня за руку и потянул обратно. – Богданов, чего ты добиваешься? – непонимающе посмотрела на Тимура.

Он не ответил. Погладил большим пальцем моё запястье, заставляя меня нервничать. Я попыталась выдернуть руку, только, как обычно, безуспешно. Тим опять потянул меня к себе, колени наши ударились друг о друга.

– Хотя, можешь не говорить, – гневно зашипела я, упираясь. Вторая моя ладонь оказалась на его плече, его рука легла на мою талию. Поспешно я подалась назад, чувствуя, как раздражение и гнев становятся всё сильнее. И снова почти забытое ощущение ожога – ожога в том месте, где на моей талии поверх платья лежала его рука. – Я и так прекрасно знаю, чего ты хочешь!

– И чего же? – губы его тронула жёсткая ухмылка.

– Хватит, Тимур! – всё-таки высвободила руку и тут же впилась пальцами в его запястье.

– Ты уже вышла из равновесия, – спокойно заметил он. Только глаза блеснули темнотой со сверкающими в ней синими льдинками.

Отступив от него, я посмотрела прямо, чувствуя, как эта темнота проникает в меня, как льдинки царапают душу, сердце, колют и жалят. Но отвести взгляд – значило проиграть. Заранее проиграть не только сражение, но и весь бой.

– Нет, Тимур, – ответила я как можно сдержаннее. – Нет. И скоро ты это поймёшь.

Сказав это, я пошла к двери, изо всех сил пытаясь не ускорять шаг. Чувствовала, что он смотрит мне вслед. Снова этот взгляд. А на спине… На спине будто мишень для выстрела, в которую один за другим вонзались осколки льда.

– А ты, я смотрю, бодрячком, – Паша покосился на меня, нервно постукивая по бортику лезвием конька.

– А ты, я смотрю, совсем расклеился, – в тон ему отозвалась я.

Может быть, мне только показалось, но он как будто нервничал.

– Да нет, я в полном порядке, просто что-то… – Паша сделал глубокий вздох и тихонько пробормотал, чтобы, не дай Бог, не услышал Рудов, стоявший от нас в нескольких шагах: – Короче, Олька, не представляешь, как меня сейчас колотит. Так что, если вдруг рухнешь с поддержки, я не виноват. Это нервы.

– Спасибо, Паша! – кивнула. – Как же приятно быть за партнером, как за каменной стеной.