Он – мой лёд

– Знаешь хорошую такую присказку? – всё-таки обратился он к ней. – Проходя мимо, проходите мимо.

– Присказка действительно неплохая, – не стушевалась Каримова. – Какой смысл задерживаться возле чего-то, не стоящего и пяти секунд времени?

– Даже так? – Жаров хмыкнул. – Я, конечно, не засекал, сколько ты здесь уже стоишь, но не пять секунд точно. Так что…

Если бы не стремительно подъехавший к нам Тимур, пикировка, наверное, продолжилась бы. Но ответить своей партнёрше он не дал – крепко взял за локоть.

Я выдохнула и поехала к дверце. Посмотрев в сторону трибуны, увидела наблюдающего за нами Рудова. На губах его играла чуть заметная улыбка. Я ответила ему такой же – почти неуловимой. Да, я справилась. По крайней мере сейчас, благодаря Пашке, но справилась, и мы понимали это.

– Эй, Олька, ты куда? – нагнал меня Жаров.

– Мы закончили, Паша. Тут становится слишком тесно, – ответила я и поймала его понимающий взгляд. – Спасибо тебе, – сказала уже совсем тихо.

Он только хмыкнул и опять обхватил меня за талию, а стоило нам оказаться возле калитки, открыл её передо мной, пропуская вперёд.

Оказавшись за пределами катка, я взяла протянутые Рудовым чехлы от лезвий. Надевала их и знала – Тим смотрит. Неотрывно смотрит на меня, и этот его прожигающий взгляд я чувствовала буквально каждой клеткой своего тела, каждым нервом.

По жребию нам довелось выступать последними, Богданов же с Каримовой открывали разминку.

Наверное, только ленивый не обсуждал сложившуюся ситуацию, обмусоливая последние сплетни. Порой это доходило до крайностей, из которых следовало, что я год назад бросила Богданова из-за того, что он изменял мне с Каримовой.

Стоило Машке преподнести мне эту «новость», в деталях обмусоливавшуюся болельщиками, как оказалось, уже далеко не первый день, я чуть не подавилась минералкой.

– Прекрати собирать сплетни! – возмущённо воскликнула я. – На кой они тебе сдались?

– Вообще-то, не мне, а тебе, – как ни в чём не бывало, заметила подруга, подкрашивая губы алой помадой. Взгляды наши встретились в зеркале.

– Мне они тем более не нужны, – продолжила я тем же тоном. – Пожалуйста, Маш, не нужно больше пересказывать мне эту грязь.