Он – мой лёд

Погода была мерзкая, ветер дул так, что пронизывал насквозь.

Почти бегом я добралась до входа. Поздоровалась с охраной и, не давая себе времени ни о чём подумать, направилась прямиком к кабинету президента, надеясь только, что застану его на месте. Если же нет… Если нет, передам заявление через секретаря. Сделаю это сегодня. Покончу со всем сегодня.

Но едва я успела добраться до холла второго этажа, на моём локте сомкнулись жёсткие пальцы.

– Как ты смеешь уходить? – дёрнув меня назад, прошипел Богданов, испепеляя злым взглядом.

– Отпусти меня! – я попыталась вырваться, но он еще сильнее стиснул мою руку. Прижал к стене, отрезав все возможные пути к бегству.

Я чувствовала жар его тела, лёгкий запах одеколона. И без того жёсткие, волевые черты его лица стали как будто ещё твёрже. Словно были высечены из камня. Словно бы весь он был высечен из камня, только глаза – сталь и лёд.

– Слушай меня внимательно, – он склонился ко мне ещё ниже и заговорил очень тихо, с угрозой: – Про тебя забудут, не пройдёт и пары недель. И знаешь, что дальше?

Я снова попыталась оттолкнуть его, сбежать, но и на этот раз у меня ничего не вышло. Он придавил меня так, что было не пошевелиться. Тела наши соприкасались так тесно, что мне было не по себе – каждое движение отдавалось во мне тревогой.

Неожиданно он резким движением обхватил мою голову, собрал волосы и цинично, презрительно усмехнулся.

– Ничего, – глядя мне в лицо. – Ты никому не нужна. Потому что таких, как ты, полно. Девочек – однодневок. Со мной у тебя есть шанс, без меня, – новая холодная усмешка. Медленно он покачал головой из стороны в сторону, не отводя взгляда. – Без меня ты никто.

К глазам подступили слёзы. Слёзы обиды, боль пережитых унижений.

Я до крови закусила губу и невероятным усилием воли подняла на Тимура взгляд.

– За что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала? Винишь в том, что мы не смогли добиться успеха? Осуждаешь за мои падения на соревнованиях?

– Именно, – процедил он. – Ты пустышка. В тебе нет ничего, что делает спортсмена чемпионом. Как была тенью своей матери, так ею и останешься.

Внутри резко поднялась волна злости. Горло всё ещё сдавливало слезами, меня трясло. Но слова его как будто заставили меня посмотреть на всё это со стороны.