По-восточному

– Что ж, воля ваша, мадам…

– Спасибо за участие, – под укоризненным взглядом авторши, нахально пьющей из одноразового стаканчика что-то шипуче-холодное, я попыталась смягчить свою грубость.

– Оно ничего не стоит, – ответствовал брюнет. – Если собираетесь менять деньги, лучше в городе, здесь прогадаете…

Я не стала больше упражняться в вежливости и, пожав плечами, что могло означать и «мне все равно, какой здесь курс валюты», и «почему вас волнуют мои финансы», направилась к витрине обменника.

Глава 2.

Прекрасный город Алматы

Убедившись, что назойливый брюнет не последовал за мной и покинул здание, даже не оглянувшись в мою сторону, я, без особой пользы, изучила таблицу валютных курсов и приступила к операции обмена. Получив взамен трех родных тысяч почти тринадцать казахстанских, я первым делом потащилась в первое попавшееся на глаза кафе, где ради поддержания сил и назло авторше уговорила пол-литровую бутыль Аква минерале и чашку показавшегося весьма вкусным кофе (сразу оговорюсь, что упоминание ныне и в дальнейшем торговых марок и трендов не является ни скрытой, ни явной рекламой, а всего лишь средством создать правдивую атмосферу первой половины двадцать первого века).

Несколько взбодрившись и обретя долю уверенности в себе, я предприняла вторую попытку покинуть аэропорт.

Выбрав из толпы претендентов немолодого полноватого таксиста, к которому прониклась некоторым доверием (не думайте, что я по жизни такая уж осторожная и мнительная), я успешно загрузилась в видавшую виды Волгу и попросила довезти меня до недорогой, но приличной гостиницы, надеясь, что таксист справится с поставленной задачей.

Надеждам моим суждено было оправдаться – таксист, подумав, предложил три варианта на выбор, и мне ничего не оставалось, как довериться ему окончательно. Волга бодро рыкнула и, каким-то чудом выбравшись из полчищ автомобилей, вырулила на широкую зеленую улицу, унося меня в дебри города, что звался когда-то Верным, пережил не одно землетрясение, стал Отцом яблок, столицей, а ныне лишился этого статуса.

Глядя на мелькающие за окном дома, я снова вспомнила о судьбе своего попутчика и о допросе, которому меня подвергли. Почему меня так расспрашивали? Умер человек в самолете, это печально и ужасно, но почему я должна быть знакома с ним и что-то знать о нем? Упрекнуть меня в том, что не оказала несчастному помощь или не подняла тревогу, нельзя – я и не подозревала, что ему плохо.