По-восточному

Очкастый спал, раскинувшись на кресле. Что-то он давно не пихал меня в бок.

– Застегните ремень, мы снижаемся, – повторила стюардесса, обращаясь к нему. – Что с вами? Вам плохо?

Очкастый не реагировал. Я взглянула на него и почувствовала то, что называют холодком внутри. Красный цвет его лица странным образом сменился на желтоватую бледность, словно по его щекам и носу невидимый маляр прошелся широкой кистью. Я осторожно тронула его за плечо, повторив вопрос бортпроводницы. Он качнулся и начал сползать на меня, словно огромная ватная кукла, черные очки упали, открыв светлые, показавшиеся незрячими глаза.

Я шарахнулась в сторону, уткнувшись в худощавого.

– Спокойно, девушка, застегните ремень, – услышала я голос стюардессы. Сосед слева молча вернул меня на место, подхватив за плечи.

Что было дальше? Посадка, бортпроводницы с аптечкой, толпа пассажиров, вытекающая из салона, паспортный контроль и офицер-казах, проводивший нас – меня и худощавого соседа – в какую-то комнату.

Вопросы о степени моего знакомства с очкастым… Возможно, все это могла бы красочно и подробно описать авторша, но она, как назло, куда-то смылась, как часто делает в критические минуты. А я еще называла ее ответственной.

– В сотый раз повторяю, что никогда не видела этого человека… до того, как села рядом с ним в самолете, не видела…

Прозрачные двери вежливо расползлись, выпустив меня из кондиционированной прохлады залов аэропорта в слепящий зной позднего алматинского утра.

Я все-таки догнала солнце.

«Такси, такси в город, такси!» – мужчины, почему-то исключительно кавказского типа, окружили меня, преданно заглядывая в глаза. Я раздраженно метнулась в сторону, в спасительную полосу тени, катя за собой потрепанный в дорогах оранжевый чемодан и пытаясь собрать воедино растрепанный стрессом и полетом организм. Тормознув у стеклянной стены аэровокзала, я отыскала в безднах сумки сигареты, точнее, сигарету, единственную оставшуюся в пачке, и закурила.

Процесс принес видимость успокоения. Что делать дальше? Найти гостиницу, принять душ и выспаться… Но до чего жарко! Жарко, а я – блондинка…

Почему я сообщила об этом именно сейчас, спросите у авторши. Она была до зарезу нужна сто слов назад, но явилась только сейчас с нелепым требованием описать мою внешность.

«Это нужно было сделать еще во время полета, а ты, конечно же, увлеклась мужиками и позабыла обо всем на свете», – заявила она.