Принц

Навстречу по дороге, оставив позади себя ошарашенные зрелищем авто, движется конь грязновато-белой масти, что само по себе является экстраординарным явлением для нашего городка. Но явление самого коня меркнет перед всадником. На его плечах – накидка цвета бордо, отороченная мехом, под накидкой виднеется камзол или как там называется этот поблескивающий золоченой вышивкой костюм, на голове – меховая шапка, украшенная какими-то сверкающими штуками, короче, принц, рыцарь, словно сошедший с экрана исторического фильма или со старинного холста.

– Праздник какой, что ли? – вопрошает собеседница, возбужденно толкая пальцем в мое плечо.

– Понятия не имею, – отвечаю, оглядываясь в поисках какого-то сопровождения всадника, но никого и ничего не обнаруживаю. Народ замер по обочинам дороги, глазея на невиданное чудо. Не может же он привидеться всем и сразу!

Всадник все ближе, вот уже лошадиная морда поравнялась с нами, я вижу узорчатую уздечку и черные ноздри; копыта, гулко постукивая по асфальту, рыхлят весеннюю сумятицу грязи и снега; уздечка натягивается; и прямо перед моим носом появляется нога в странного вида ботинке с кожаными лентами, переплетающими икры всадника.

– Вес к вашим услугам, леди!

Голос его глуховат и хрипловат, словно он простужен, говорит он медленно, растягивая слова, будто подбирая их. Я вздрагиваю и в панике оглядываюсь вокруг – у моей соседки по тротуару глаза уже в районе темечка; слева – трое мужчин, которых с большой натяжкой можно назвать «леди».

– Это он к вам обращается? – спрашиваю соседку.

Она вертит головой так, что мне становится страшно за судьбу ее шеи.

– Это он вам…

– Мне?

Рука в желтоватой кожаной перчатке, из тех, что швыряют обидчику в знак вызова на смертный бой до последней капли крови, маячит перед моим носом.

– Леди, – звучит глуховатый голос, – Примите мою руку…

– Вы с ума сошли? – возмущаюсь я.

Вокруг собираются прохожие, гудят машины, которым всадник перекрыл дорогу.

– Леди, я нахожус в здравом уме, и памят моя тверда, как тверд мой меч. Я прибыл за вам, о прекрасная… – он вопросительно смотрит на меня, в очевидном ожидании, что я представлюсь ему, что я и делаю, сама не зная почему:

– … Мария… Семеновна…

– … о, прекрасная Мария С-семеновна, – не моргнув глазом, но споткнувшись на отчестве, продолжает он.